Трое американских юнцов — двое парней на пороге полового созревания и рыжая девочка с высоко поднятым носом — от нечего делать обнаруживают, что соседский дом — людоед. Языком-ковриком он слизывает жертв со своего газона и отправляет в ощеренную деревянную пасть. Так пропадают бойфренд няни, длинноносая собачонка, баскетбольный мяч и черно-белая пара полицейских, не поверивших разумным детям. Сами дети тоже в какой-то момент оказываются в чреве, чтобы осмотреть внутренние органы и догадаться: чертов Дом унаследовал душу и нрав цирковой толстухи, давно почившей жены хозяина.

Ответственность за это трехмерное произведение несут продюсеры Спилберг и Земекис — их имена указаны крупно на афишах, а режиссера-дебютанта оставили в тени. Технология в основе именно та, которую Земекис обкатал в «Полярном экспрессе» (и которая, к слову, породила Горлума): motion capture, «захват движения», — это когда первым делом снимают обвешанных датчиками актеров, после чего аниматоры приступают к работе, опираясь на их движения и мимику. Так что тут не «роли озвучивали», а почти что «роли исполняли». И пусть мы, как обычно, не услышим голоса Стива Бушеми из-за дубляжа, его персонаж — престарелый супруг Дома-монстра — и в русской версии играет бликами специфической пластики актера. Упомянутый «захват» приводит к тому, что рассказывать о фильме хочется в категориях не анимационного, но игрового кино. Эта мимикрия сама по себе невеликое достижение, хотя форма, что ни говори, оправданна: смотреть на выпученные от ужаса глаза рисованных детей априори приятнее, чем на актерские потуги школьников из плоти и крови. Плоти (да и крови) не хватает сюжету; режиссер будто по ошибке схватил и поставил черновик сценария, где все удачно намечено, но шутки недосочинены, трупы не подсчитаны и козыри не разыграны в полной мере. Чего могла бы стоить одна только сцена, где облезлый старикашка объясняется полоумному Дому в любви, когда б Спилберг или Земекис дал Кенану совет ее не комкать.