Сериал

Дивный новый мир

Сериал «Дивный новый мир»: антиутопия Хаксли для поколения тиндера

Конец июля и в нормальном году — время скорее пересматривать старые сериалы, чем искать хорошие новые, а имя Олдоса Хаксли, подлинного сына XX века, сегодня едва ли заставляет сердца миллионов биться учащенно. Тем приятнее сюрприз: «Дивный новый мир» («о», с которого начиналось название романа в традиционном русском переводе, куда‑то укатилось), хедлайнер в линейке только что запущенного американского стриминга Peacock, оказался экранизацией не только предсказуемо красивой, но дерзкой, увлекательной и весьма неглупой.

Дело происходит в городе будущего Нью-Лондоне, где построена утопия, основанная на сексе и наркотиках, но очень далекая от рок-н-ролла. Население поделено на касты, названные по первым буквам греческого алфавита. Альфы и беты увлечены промискуитетом и разнообразным гедонизмом, гаммы, дельты и эпсилоны убирают и готовят, семья и моногамия ушли в прошлое, дети рождаются в пробирках, главный грех — приватность, все счастливы, поскольку безостановочно закидываются разноцветными таблетками. Через глазные импланты вроде линз лондонцы подключены к единой компьютерной системе, которую зовут Индра.

Главные герои — Ленина Краун (Джессика Браун Финдли из «Аббатства Даунтон»), беззаботная бета, и Бернард Маркс (Гарри Ллойд из «Обратной стороны»), альфа со странностями; он занимает должность советника, что‑то среднее между надсмотрщиком и терапевтом. Так получается, что они вместе отправляются на экскурсию в Дикие земли — тематический парк, устроенный из США, где «дикари» живут в условиях, приближенных к нашим (если мы реднеки из 1980-х), и разыгрывают спектакли для рафинированных туристов. В результате некоторых событий герои знакомятся с молодым механиком по имени Джон (Олден Эренрайк, Хан Соло из «Хана Соло»), живущим с мамой (Деми Мур).

Проблема, которую решали сценаристы, понятна: сатира почти столетней давности, роман Хаксли в чем‑то несомненно бессмертен, но во многом очевидно устарел. Это книжка, выражавшая трепет определенного поколения перед техническим прогрессом, ужас британского интеллектуала перед Америкой, смущение перед концепцией свободной любви и распространением наркотиков и так далее (что, к слову, не помешало Хаксли потом переехать в США и увлечься психоделиками).

И решили они ее единственным возможным образом: «Дивный новый мир» имеет к книге самое отдаленное отношение. От сюжета остался один контур. Происходящее за кулисами Нью-Лондона больше похоже на другой «мир» — «Мир Дикого Запада». Шекспира для Джона заменили Нил Янг и Radiohead. Есть рейвы, виртуальная реальность, кольцевая линия метро. Важную роль играет смайлик. Один из персонажей цитирует, кажется, «Смертельное оружие». Антиутопия приобрела черты легко опознаваемые — вроде «потоков», которые все транслируют друг другу через глаза.

Но главное, что круг обсуждаемых тем не выглядит позавчерашним, как с такого рода фантастикой случается, вообще-то, сплошь и рядом. В реалиях Нового Лондона можно разглядеть повальное увлечение миллениалов психотерапией, обострившуюся озабоченность безопасностью или, допустим, популярность полиамории: это Хаксли, проапдейченный для поколения тиндера. Где проходит грань между частной жизнью и общественной — проблема, например, актуальнее не придумаешь. Или, скажем, моногамия: не является ли она, действительно, инструментом подчинения, присвоения чужого тела?

Сериал избегает однозначных ответов на многие вопросы, и внутренние конфликты героев и их поступки не выглядят заранее решенными, сохраняют нерв. Та часть обязательной программы, что касается изъянов капитализма, свободы воли и так далее, кажется менее интересной, но даже и там есть о чем подумать: классовые столкновения в 2020-м снова перестали быть теорией.

Девять серий по сорок-пятьдесят минут — пожалуй, многовато: «Мир» бодро начинается и заканчивается, но несколько провисает в середине, где не хватает событий, а центральный любовный треугольник оформляется мучительно медленно. Впрочем, к этому моменту к героям уже успеваешь прикипеть. К Эренрайку по-прежнему есть вопросы (хотя какая‑то харизма там, видимо, присутствует), к Браун Финдли особенных вопросов нет, но лучше всех Ллойд, про которого давно понятно, что он молодец. Именно он тащит сериал вперед. В советском кино, где ценились такие актерские типажи, Ллойд был бы мегазвездой.

В дизайнерском смысле все сделано превосходно, если и без неожиданностей: бруталистский хай-тек в интерьерах, уютный минимализм в нарядах. Отдельное техническое достижение — оргии: как снять общим планом оргию на пятьдесят человек, чтобы не было видно гениталий? От оргий тут немного устаешь, но это не самое неприятное, от чего можно устать. В любом случае столько красивых людей не собиралось в кадре со времен «Лоста». И как не полюбить сериал, в котором выясняется, что единственное, в общем-то, чего не хватает элите утопического общества для полного счастья, — это Ник Кейв.