Фильм

Девятнадцать девушек и один моряк

1942-й. Балканы повержены немцами. Горы Югославии опутаны мелкой сетью фашистских блокпостов. Они на самой вершине. Разбиты: из целого отряда не ранен лишь один - Моряк (Генсбур). Он да 19 девушек, оказавшихся с партизанами, - их единственная надежда на выход. Опасный спуск по смертельному серпантину начинается.

Фильм партизанский дважды. Для поклонников французского поп-идола Сержа Генсбура он лазутчик, прорвавшийся на экран, минуя генсбуровскую ретроспективу, устроенную год назад посольством Франции в Киноцентре. Атташе по аудиовизуальной культуре Виржини Девеза сетовала тогда, что и то немногое собрала с трудом: копии большинства фильмов на родине Генсбура никто не реставрировал, они износились и боле не существуют в пригодном виде на целлулоиде; иные запросы и вовсе встречались раздраженным «Да неужели вы думаете, что это еще кому-нибудь понадобится?» Кинонаследство Генсбура, в отличие от наследства музыкального, традиционно считается барахлом: вместо полноценного сюжета - некий пунктир, вместо монтажа - набор претенциозных изображений, вместо актерской игры - алкаш, хорохорящийся перед английской девчонкой, которая и рада подпевать, польщенная вниманием мэтра. Разумеется, «19 девушек», третий совместный - после «Слогана» и »Каннабиса» - фильм тогда семейного дуэта Генсбура и Джейн Биркин, во Французской синематеке не нашелся даже в изорванном в клочья виде: эти двое в никому не известном югославском военно-приключенческом дерьме - явный перебор. Даже на вполне исчерпывающей подарочной антологии киномузыки Генсбура «Le Cinema de Serge Gainsbourg: Musiques de Films 1959-1990», на которой в предпраздничные дни магазин «Трансильвания» делает треть кассы, мелодии, написанной Генсбуром к этой картине, нету. Видимо, Советский Союз был не зря, в том числе немножко и для того, чтобы сохранить эту диковину: сразу после создания «19 девушек» были выпущены в общесоюзный прокат и благополучно дождались нового поколения генсбуровских идолопоклонников в нашем Госфильмофонде.

Впрочем, достаточно хотя бы посредственно знать подлинную историю послевоенного европейского кинематографа (что нашим французским коллегам, всегда дышавшим в хвост Голливуду, увы, несвойственно), чтобы не узреть в югославском партизанском боевике с Генсбуром и Биркин ничего особо дикого и расценить факт его создания как вполне логичный и даже прозаичный. В начале 60-х Социалистическая Федеративная Республика Югославия статусно принадлежала к странам СЭВ: без этого факта стабильное состояние ряда отраслей - и кинематографии в том числе было - бы немыслимо. С другой - была сверх всех прочих соцстран открыта к экономическому сотрудничеству с Западом; торговала она своими пленэрами. Весь французский средний класс мчал в отпуск на Адриатическое побережье СФРЮ из-за дешевизны (об этом читайте, в частности, в романе С.Жапризо «Дама в очках и с ружьем в автомобиле»), а живописные горы и каньоны стали съемочной площадкой для западногерманских боевиков про Виннету и бесчисленных итальянских «приключений» Марко Поло, Геракла и им подобных.

Все же югославская кинематография экономически зависела от СЭВ и должна была оправдывать вложения. Свой полезный вклад в дело пропаганды гуманизма и прогрессивных идей через киноискусство она обнаружила в производстве партизанских фильмов - после бешеного международного успеха в 1963 году фильма Велько Булайича «Козара» об осаде фашистами занятого партизанами горного села. Партизанский фильм стал для югославов вроде вестерна - главной статьей национального киноэкспорта - и даже повлиял на короткий всплеск партизанского кино в Голливуде, который покорно и тайно прислушивался тогда к европейскому кино. Уже в 1965-м в Белграде высадился эскорт буржуазных кинодив Средиземноморья - Анна Карина, Мари Лафоре, Сильва Кошина,- чтобы изобразить девок, следующих за партизанским отрядом и за кусок хлеба оказывающих интимные услуги заросшим мужикам, в не менее, чем «Козара», успешном «Они шли за солдатами». Тот же Булайич спустя три года изобразил на 70-миллиметровой пленке маскулинный вариант звездного десанта на Балканы - в его «Битве на Неретве» приехали сниматься в Югославию Юл Бриннер, Орсон Уэллс, Сергей Бондарчук, Франко Неро, Харди Крюгер и Олег Видов. Вот в таком контексте появились «Девушки» - не более чем результат нормального желания переплавить успешные ингредиенты в очередной боевик средиземноморского масштаба. Генсбур и Биркин, уже спевшие про «69, annee erotique», были тогда весьма популярны в Средиземноморье; супругам же эта работа открывала перспективу высокогорного отдыха, которой они - судя по тому, что момент зачатия Шарлотты Генсбур хронологически совпадает со съемочным периодом «Девушек» - воспользовались на всю ивановскую.

А балканский «партизанский вестерн» два года спустя достигнет своего апогея, когда Ричард Бартон сыграет главного партизана и первого руководителя СФРЮ Иосипа Броз Тито в »Пятом наступлении» - и окаменеет в пафосе официоза.