Фильм

Девять дней одного года

СССР, 1960-е. Романтическое время, когда человек своими достижениями доказал самому себе что он действительно что-то может, и может еще лучше: полет Гагарина в космос, «залихватское» настроение у каждого, ну и конечно развитие и освоение ядерной физики. В это самое время, в далеком научном городке, советские ученые ставят опыты, и пытаются добиться чего-то сущего в них. Молодой ученый Гусев (Баталов), на одном из опытов, получает дозу радиации, и его отправляют на лечение в Москву. В больнице, его навещают подруга Леля (Лаврова) и друг Куликов (Смоктуновский), который также питает к ней свои чувства. Подкупив врача, и получив нужный диагноз, они убегают втроем в ресторан, и начинают вести ожесточенные споры о том, нужна ядерная физика человеку или нет. Вскоре Гусев, после напора друзей и коллег, все-таки женится на Леле, хотя и отношения у них не самые радужные, в связи с его фанатичной преданностью работе, и каким-то внутренним идеалам. Так начинается второй день. А дальше и третий, и четвертый, и пятый, и так до девяти. Самое поразительное, что эти дни можно тасовать как угодно, но смысл все равно не потеряется. Гусев — это такой «герой своего времени». Герои могут быть разные, но самое важное что они — герои. Этот фильм, можно рассмотреть как «глубоко идеологический» в связи с его рождением в СССР. Этот фильм с одной стороны, похож на учебник, «как надо себя вести» для тех, кто жил в то время, когда картина вышла на экраны, а с другой стороны на фильм, который радует своими фразами, актерами и камерой. Нельзя также и отрицать — на показ девяти дней из жизни действительно незаурядного человека, а возможно и гения.

Близится Первое мая. Наверное, этот праздник для большинства россиян от 30 и старше навсегда останется именно советским, символизирующим мир, труд, май и солидарность трудящихся. Марши, музыка, красные банты, гвоздики и шары, трибуны с самыми главными, передовики производства, ветераны, неистовство громкоговорителей, речевки демонстраций... Целая эпоха. А ведь кто-то жил этими лозунгами, верил и даже умирал за них. Да, в 1992 году Первомай был переименован в Праздник весны и труда, но для меня он – память о советской эпохе и советском человеке, добрая, долгая, сложная... Есть праздники-эпохи, есть люди-эпохи, а есть эпохальные фильмы. В этом году исполняется 50 лет ленте, которая в 1961 году окрылила миллионы советских романтиков, став знаком оттепели. Это «Девять дней одного года» - интеллектуальная драма Михаила Рома («Ленин в Октябре», «Адмирал Ушаков», «Обыкновенный фашизм»), 110-летие которого киномир отметил в этом январе. Раньше это кино прочитывалось как послание о бескомпромиссном героизме, сейчас – как грустное воспоминание об идеальном человеке готовом умереть, лишь бы сделать мир лучше, и о его мечте, так и не нашедшей своего воплощения...

Знаете, что просто поражает в этом кино? То, что оно было снято спустя каких-то 15-16 лет после второй мировой. И память о ней, и ее боль, и ее ужас стали скрытым стержнем фильма, явная суть которого - вера в человека, любовь к человечеству, абсолютно живой гуманизм и какое-то иррациональное знание: идеальный Мир возможен и достижим, более того, он дело рук человеческих здесь на земле. Представьте только, на дворе 1961 год. В хорошо обозримом прошлом сороковых еще делали подушки из женских волос, а из человеческой, в том числе детской, кожи – абажуры для ламп, а из костей – пуговицы, жгли людей, как дрова в печках, закапывали живьем, травили голодом…

Очаровываться людьми, видеть смысл, знать ответы, жить в свете идеала, верить в жизнь, создавать в искусстве счастливые утопии, «райских» людей, почти святых-подвижников после такого… Разве это реально? И тем не менее, Михаил Ромм снимает такое кино, идеальное и простое, ни минуту не рефлектирующее на тему: а достойны ли мир и человечество, чтобы отдавать за них жизнь, к тому же такую молодую и красивую, искреннюю и ясную, талантливую и прямую, как жизнь героя А. Баталова - Мити Гусева.

Когда-то Иван Тургенев в своей знаменитой речи «Гамлет и Дон Кихот» предложил довольно впечатляющую классификацию людей. Определяющим критерием стало их отношение к Идеалу. Постараюсь пересказать суть. Первые – гамлеты. Они Идеал ищут, не зная точно, в чем или в ком он, сомневаясь в поисках дорог к нему, ошибаясь, обманываясь, а другие – донкихоты – его нашли, с дороги уже не сворачивают – идут по ней прямо, честно считают, что не заблуждаются, выполняя жизненное задание без ошибок.

Кто-то скажет, что очень просто получить идеал уже готовым. У Дон Кихота Гусева это социализм, польза человечества, гуманная наука, «мирный атом» или нейтрон. Получить (вместе с господствующей идеологией) и потом уже не рассуждать о нем, не подвергать анализу. Признать за высшее и все.
Но как же быть с силой жертвы? Ему же ведь – идеалу этому - служить надо, жертвовать собой, живя от переливания до переливания крови и выслушивая от врача: «Еще одно облучение – и конец. И не возвращайтесь ко мне, помочь вам ничем не смогу…». Улыбаться при этом, смотреть на облученную подопытную собаку «святыми глазами» и говорить: «Ничего Джек! Мы еще повиляем хвостиком…». И писать перед страшной операцией в, возможно, предсмертной записке: «Если Илья раздобудет мне брюки, мы успеем махнуть в „Арагви“». И рисовать в ней трех веселых человечков, взявшихся за руки: Митя – Леля – Илюша…

Илюша (И. Смоктуновский) – Гамлет, скептик, гениальный ученый-теоретик, талантище, только в финале понимает, что донкихоты, быть может, и не ошибаются вовсе, не самообольщаются насчет спасения человечества, жизни не для себя. Ведь именно практик-романтик, лирик-физик Митя совершает гениальное открытие и навсегда оставляет свое смешное имя в истории. Гусь не звучит как вольт и ампер, да. Но разве Кихот звучало? Разве не подразумевали под этим словом когда-то просто шута, объект для насмешек?
Процитирую Тургенева, потому что лучше о Мите сказать не сумею:
«Что выражает собою Дон-Кихот? Веру прежде всего; веру в нечто вечное, незыблемое, в истину… требующую служения и жертв… Дон-Кихот проникнут весь преданностью к идеалу, для которого он готов подвергаться всевозможным лишениям, жертвовать жизнию; самую жизнь свою он ценит настолько, насколько она может служить средством к воплощению идеала, к водворению истины, справедливости на земле. Нам скажут, что идеал этот почерпнут расстроенным его воображением из фантастического мира рыцарских романов; согласны – и в этом-то состоит комическая сторона Дон-Кихота; но самый идеал остается во всей своей нетронутой чистоте. Жить для себя, заботиться о себе - Дон-Кихот почел бы постыдным…В нем нет и следа эгоизма, он не заботится о себе, он весь самопожертвование - оцените это слово! - он верит, верит крепко и без оглядки. Оттого он бесстрашен, терпелив, довольствуется самой скудной пищей, самой бедной одеждой: ему не до того. Смиренный сердцем, он духом велик и смел; умилительная его набожность не стесняет его свободы; чуждый тщеславия, он не сомневается в себе, в своем призвании, даже в своих физических силах; воля его - непреклонная воля».

Замените „набожность“ на веру в социализм, замените „самую скудную пищу, самую бедную одежду“ аскетизмом и воздержанием, отсутствием отпуска, отдыха, каких-либо развлечений и проч., и получится Митя Гусев. Райский тип, святой из истинно русской (тургеневской в данном случае, а не сервантесовской) мечты-сказки об идеальном человеке, которая, конечно же, одних обольщает и обманывает, а потому охлаждает, других же горячит, прибавляя надежды и энтузиазма.

Мне – теплохладной – смотреть на столь горячих людей было как-то не по себе. Ведь у меня, к несчастью, совершенно нет поводов сказать:
«Колите меня, рыцарь, но да не послужит моя слабость к уменьшению славы Дульцинеи; я все-таки утверждаю, что она совершеннейшая красавица в мире»!

Смотреть всем!!!!!! замечательный фильм, очень хороший и актерски, и режиссерски, и по сценарию. жанр скорее драма, чем трагедия..
как хочет жить человек, как получается и вообще что такое жизнь.
веселое и горькое - и все за 9 дней одного года..

Этот фильм нам в свое время показывал учитель физики. И тогда он произвел на меня неизгладимое впечатление: история физика-ядерщика, заболевшего лучевой болезнью. Ужасная участь особенно учитывая тот уровень медицины. Актеры просто огромные молодцы, режиссер тоже на высоте. И самое приятное то, что фильм до сих пор актуален.

Я не ожидала, что этот фильм такой грустный и пронзительный. Вообще советский кинематограф - он про самоотречение, про жертвы. Но тут более всего меня поразили сомнения - стоило, оправдано. Это сложная и для многих, наверное, неправдоподобная история, но она не кажется наивной, наигранной и, самое главное, драматичной. Это выбор, выбор сильного и талантливого. Никогда не думала, что буду его воспринимать именно так.