Фильм

Черная долина

Безымянный брутальный волосатый чингисханоподобный Янычар, на протяжении всей своей нелегкой жизни отрубивший не одню сотню голов добропорядочных греков и изнасиловавший с добрый десяток добрых гречанок, в один прекрасный момент бытия узрел истину и драпанул что есть мочи из родимого войска. Найдя приют под покровами женского монастыря, под опекой молодой монахини Анфи и многоопытной игуменьи, Янычар даже не предполагал, что и спасение может быть намного мучительнее самой жестокой смерти под пытками.

Единственный(пока что) полнометражный фильм молодого греческого режиссера и актера Валдиса Маринакиса, «Черное поле» 2009 года, впервые широко представленный на площадках кинофестивалей в Люксембурге, Карловых Варах и Иерусалиме, относится к категории так называемой «новой волны» в современном греческом кинематографе, начатой в середине нулевых годов Деннисом Илиадисом и Йоргосом Лантимосом, из семейного шокера которого под названием «Клык» в фильм Маринакиса перекочевал и исполнитель главной мужской роли Христос Пассалис.

Вооружившись насыщенным психологизмом Ангелопулоса, сочным эротизмом Какоянниса, нетривиальной провокационностью Николаидиса, мощными философскими изысканиями Кунтуроса и черным юмором Масторакиса, умело переработав как классические, так и пронизанные духом иронического постмодерна темы и мотивы, Маринакис в «Черном поле» сконструировал кинематографическое творение, едва ли принадлежащее к категории прямолинейных и односложных, однослойных мистерий. «Черное поле» это в прямом смысле фильм-вервольф, для каждого зрителя, решившего вкусить его запретный плод, принимающий свой жанровый облик, будучи при этом преисполненным густой пеленой вязкой, тягучей как мед и смола, кровь и сперма, грязь и мудрость, атмосферы, эдаким готическим макабром, окончательно сводящем на нет весь слезливый мелодраматический сентиментализм. Начавшись как достаточно ординарная историческая драма, фильм Маринакиса очень быстро преображается в эксплицитную эротическую мелодраму, потом — в психопатологический триллер, а финале же оборачиваясь и вовсе в сюрреалистический пыточный(большей частью психологически, а не физиологически, хотя без мяса не обошлось) фильм ужасов. Но над всей этой жанровой многоголосицей, композиционно при этом сбалансированной и выдержанной, равноценной и равноправной, высится дамоклов меч вкусного nunsploitation в духе незабвенных творений Хуана Лопеса Моктесумы или Хесуса Франко.

Хоть картина и привязана к конкретному историческому временному отрезку, когда Греция была под властью турков, большей частью аспект исторический воспринимается как некая необязательная для внимания и умозрительных измышлений условность, приближая ленту к тональности притчи, а не обращенной к современникам исторической инвективы. Впрочем, в фильме нашлось немало места для разоблачения актуальной темы цивилизационного противостояния в условиях разрушенного мультикультурализма, столкновений воззрений христианских, православных, с миром мусульманским, в картине, за явным исключением героя Пассалиса, выглядящем враждебно.

Любовь же как доминантная тема в фильме Маринакиса лишена привычного возвышенного или сентиментально-манипулятивного ореола. Режиссер предпочел не разделять желания плоти и страдания духа, насытив и неординарный сюжет, и изысканный видеоряд подчас выходящими далеко за рамки приемлемого восприятия сексуальными утехами с креном в гомосексуализм, мазохизм, а далее вплоть до зоофилии и намеков на некрофилию с педофилией. Любовь в ленте представлена как чудовищная боль и нечеловеческие страдания, как болезнь, патология, достигающая своего пика аберрация, сметающая на своем деструктивном пути все условности, мнимые и реальные препоны, все рамки и границы. Любовь между янычаром и познавшей собственные плотские чувства монахиней подобна черному полю, усеянному трупами, подобна разложению сердца и расчленению души.

И любовь эта в фильме проходит через несколько стадий своей эволюции: от пронизанной православной всепрощающей добродетели любви к врагу(«любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему всходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных») и обычной эмоциональной сопричастности к судьбе человека до истинно роковой, испепеляющей и иссушающей, страсти уже не к человеку, но к мужчине до финального аккорда волн делирийного экстаза. Любви как безумию. И нет уже потом для главных героев иного выхода, кроме как сойти с ума, уйти в туман неизбежности, спастись друг от друга, изничтожив в себе все некогда бывшее величественным и первостепенным. Апофеоз безумия, чудовищных дилемм, отброшена всякая гуманность и отныне лишь Хаос правит всем. Хаос и порочная одержимость, овладевшая душами и поселившая в них не ангелов, но бесов, прогнать которые не под силу даже самому царю Аиду.