Сколько бы мы ни пересекались со знакомыми нам людьми, мы должны удерживать их в сознании как незнакомых. Именно поэтому бывший наркоман может существовать как почтенный отец семейства, профессиональный экстрасенс, почти бандит и – в Абстрактном – как уходящая, отпускаемая жизнь. Веселая проститутка – как любящая мать, психически больная и – в Абстрактном – как существо, застывшее в романтизме. Режиссер обязан задать своим героям минимум три разных стороны, ведь именно в пирамиде в первый раз показывается объем.

Как насытить драму? Вспомнить метод реализма (можно того же Максима Горького, например) и дать герою пройти по тонкой границе добра и зла. А персонажи? Ну что персонажи. Пусть будут функциональны, но амбивалентны. Если отец умершего мальчика все-таки хочет получить ответ на вопрос, как ушел его сын, можно приписать ему чувство привязанности. Морально мы одобряем. С художественной точки зрения – нет. И когда он задает вопрос: «Где же все-таки спрятаны часы?» с художественной точки зрения мы потираем руки: герой поддался секундной слабости: смеси жадности и любопытства. Мы, конечно, могли этой слабости не заметить. Но если мы чего-то не замечаем – это не проблема режиссера, это наша проблема, поскольку мы скушаем жиденький супчик вместо густого за счет амбивалентности борща.

Сложный фильм... глубокий... Такую Барселону наверное мы, русо туристо, никогда не видели и не увидим - грязь, нелегалы, наркотики, трущобы...и слава Богу. На фоне показанной жизни понимаешь, какие мы на самом деле счастливые. Это очень ценно - увидеть, как жестока бывает жизнь - чтобы перестать ныть и жаловаться на свою. Бардем гениален. В общем, советую посмотреть этот фильм, чтобы в очередной раз что называется "отделить зерна от плевел", понять, что вечно, а что приходяще в нашей жизни.
Только имейте в виду, что развлечением это кино назвать нельзя... ком в горле потом долго стоять будет... но оно того стОит, поверьте

фильм-трепет, фильм-вспышка.
как вспышка и угасание жизни.
как крыло бабочки: ярко расцвечено, да хрупко и быстроумирающе.

больно, страшно, безысходно. но как-то выживают.

а на вкус этот фильм как терпко-сладкое густое вино.
хотя некоторые сцены кажутся тяжелым похмельем от перевыпитого виски.

и как он это мастерски сделал!:
концовка и начало или начало и концовка. от перестановки, как известно...

что касается сюжета - кратко:
если хотите увидеть барселону - езжайте туда.
если хотите узнать то, о чем сами горожане не ведают - смотрите бьютифул иньяриту.

меры предосторожности: не рекомендуется к просмотру депрессирующим индивидам.
хотя... может, и наоборот...

Фильм хорош своей arthousностью, каждая деталь, каждый сюжет имеет смысл.
И само название, которое и является смыслом проскальзывает сквозь сюжет практически незаметно. Это можно уловить только всмотревшись, например, в кадр с бабочками на потолке, которые по мере болезни "уходят" из жизни героя, или утренняя сцена с мертвецами в море, которая начинается прекрасным морским пейзажем.
Именно этим языкор режиссер говорит нам о красоте, чем меньше которой остается у нас в жизни, тем более бессмысленым становится наше существование здесь.
Фильм сильный и красивый одновременно, но не для всех.
Прочитала другие рецензии и поняла, некоторые режиссеры "переживают" своих зрителей, видимо пришло время и Инярриту) теперь он для "особенных", но информация, которую несут его картины, тоже уже другого уровня.

Я с огромным удовольствием пойду на Иньярриту!
В 2000 фильм "Сука-любовь"( помните? Гаэля Гарсия Берналья) произвёл большое впечатление,его манера сплетать истории захватила и "21 грамме"( как же были хороши: Шон Пенн,Бенисио дель Торо и Шарлотта Генсбур,её считаю совершенно гениальной), всё это не без помощи Гильермо дель Торо и Альфонсо Куарона!
''Вавилон'' прошёл мимо (это лично для меня),не произвёл впечатление.
Смотреть пойду обязательно!
Вспомните режиссёров у которых он снимался! Сказать,что обычные, практически невозможно,мягко сказать, необычные,практически все сняли уже! шедевры: Альмодовар, Милош Форман, Эмир Кустурица, Джон Малкович, Вуди Ален, братья Коэны(мммм,мои любимчики). Beautiful и Biutiful,Hermosa...надо смотреть!

Реализм – метод, которым в наше время пугают детей. Казалось бы, в век дизайнерской мысли о нем вспоминают только учителя литературы в школе, да и то – привыкшие преподавать по советским учебникам. Хотя дело, конечно, не в названиях. Чтобы понять, что делает Иньярриту, нужно обратиться к тем людям, к тем авторам, которые уже лет двести находят способы передать окружающую реальность не символически, а в ее неприглядных, забытых богом кривых. Сердце человека может вместить в себя не только красоту, но и боль. Это же не боль отдельных сущностей, это страдание идеала, отданного во власть выбора – людей определенно слабых. Боль бытия, пройденная через горячее сердце, тихо уходит на дно, а в небе находят друг друга те, кто сделал эту работу. И мы можем учиться у сильных людей продолжать делать ее на Земле. Это – удивительная, только наша, человеческая, сила: горячее сердце.

Режиссеров учат передавать характер и прошлое героя через деталь. Забрать шприц у медсестры и "опытной рукой" сделать себе укол в вену – знак вполне однозначный. Но в этот момент нас интересует не факт, а интрига – как возможность такого факта. Образ не обязательно создавать логически завершая смысловые конструкции. Намеки требуют гораздо меньше материала, это легкая пища, она не вызовет отрыжки, как в том случае, когда ружье на стене рано или поздно все-таки выстрелит. Именно в деле создания образа героя можно допустить, чтобы один смысл не связывался с другим. Пусть он будет и бандит, и экстрасенс – как проявленная личность, но пусть у него сохранится три-четыре штриха непроявленными. В конечном счете такие детали не нужно соскабливать с типажа или с любой другой заготовленной схемы. Они висят на стенах, вделаны в стену, рядом с которой в тот или иной момент оказался герой. Нужно уметь доставать, выковыривать эти детали из стен, просто на чувстве материи. Наша жизнь все время проходит мимо закрытых выдвижных ящиков, которые мы не научились выдвигать только потому, что привыкли видеть вокруг себя пустоту. Иньярриту понимает, что пустоты нет. Но чтобы УВИДЕТЬ, нужно послать запрос пространству, так чтобы запрос оказался равносилен приказу. На приказ нужно иметь право. У режиссера такое право есть. И его запрос – это на самом деле оформленный как запрос всплеск энергии.

В кои-то веки попался отличный дубляж. Максим Суханов встал за спиной Бардема и сделал его еще объемнее. Остальные дали герою солировать и были таким же замечательным бэк-вокалом. Остается пожелать всем студиям, занимающимся озвучкой, помнить, что они обязаны быть художниками слова, когда через них проходит подлинное произведение искусства. А люди из студии «Вольга», например, на премьерном показе в России «Миллионера из трущоб» почему-то с гордостью рассказывали, как им удалось справиться с озвучкой меньше чем за неделю. Понятно, что кастинга полноценного за такие сроки не провести, да и об остальном говорить смешно. А фильм спустя дней десять после той премьеры взял в Штатах «Оскара». Нельзя халтурить, тем более нельзя уничтожать искусство (это все равно что храм ограбить) – карма испортится. А здесь ребята – просто молодцы! В карму – зачет!

Один из ключей драматургии Иньярриту – в возвращении к ситуациям. Герой вынужден вернуться в больницу, герой вынужден еще раз встретиться с отцом мальчика, герой раз за разом сталкивается с одними и теми же проявлениями социума: бездушием далеких людей и сумасшествием близких, жадностью партнеров и мечтами детей, убогостью жилья и слабостью тела. Энергия, намерение героя протекает как водоворот сточных вод по грязным тротуарам, но этот ток все равно полон правды и силы. Иньярриту – джазмен, и его герои как партии музыкальных инструментов, вращаются вокруг заданных тем. Чтобы так снимать, мало комбинировать сюжет и строить композиции. Нужно осуществлять музыку, ощущая ее решающее значение.

Пусть другие авторы тыкают в мою перцептивную систему отдельными стимулами – Иньярриту даст мне химию внутривенно, даст инъекцию в кровь! Здесь смыслы вспыхивают с немыслимой скоростью, и они доступны только нашему настоящему сознанию. Этой скоростью, интенсивностью, он вызывает мое спящее сознание к жизни. Такое время в мире, когда интенсивность увеличивается. И когда-нибудь она начнет еще и развиваться. Ускоряющийся мировой информационный поток так или иначе задает планку для всех других видов интенсивности. Люди перерабатывают ее на работе, перед телевизором, играя в баскетбол, но иногда дело доходит до произведений искусства. Здесь надо мыслить уже не отдельными знаками в какой-то знаковой системе, типа литературы или живописи, а плотными, многослойными, как рулеты, символическими рядами… Символический ряд – это не конструкция, его можно еще описать как настой, концентрат, где смыслы существуют связанными (хотя бы единым вкусом), но при этом абсолютно неуправляемыми. Зрителя словно поливают ими из душа, а он подставляет им свои многочисленные (как надеется автор) бока.

прекрасный поучительный фильм. Позволяет переоценить многие ценности в нашей жизни. После просмотра еще долго была под впечатлением.

Этот фильм заинтересовал меня своим трейлером, который идет в нашем прокате. Слова из трейлера - практически один в один - фразы из книги Харуки Мурками "Кафка на пляже". В самом начале, когда главный герой Кафка говорит о буре.
Обязательно пойду на "Бьютифул". Хочется понять почему эпиграфом к фильму об умирающем взрослом мужчине, взяли слова из истории о пятнадцатилетнем парне, ищущем себя в этом мире.
Авансом ставлю 4 - за интригу)) ну и за Бардема конечно!))

Режиссер, пребывающий в аспекте создателя, может и должен успокоить внутренние волны. Мыслеформы вызывают движение, каждая мысль может захватить или даже разорвать изнутри. Режиссер должен быть стойким в намерении уйти от себя, не позволяя овладеть собой ОДНОЙ мысли. Все эти минутные пожары – только часть одного большого Огня, бегущие волны – часть одного Океана. Пусть малое потонет в Едином. Не нужно фиксироваться на отдельной вещи, какой бы яркой и сильной она ни была. Голубые китайцы, умирающий от рака экстрасенс, черные пятна на пузырящемся потолке или рана ребенка в висок – всё должно сменять друг друга не останавливаясь. Это – вызов, но принять его можно лишь вытащив глаза из дна чаши мира, подняв их к противоположной кромке, прямо перед нашим лицом. Здесь нас поджидают с самого рождения, дела устроены, все нацеленно и спокойно. Сознание должно пребывать в абстрактном, чтобы конкретика успевала раствориться, сама в себе, как листья в осеннем лесу. И тогда к поверхности чаши движется пар, туман остывших жизней, исчерпанной конкретики. Но и это скрытое, получившая свое определение форма, теперь также уйдет, освободившись. Режиссер должен видеть равноправными все вещи. И даже Ее, Сгущающуюся Тень.