Есть тело. Волосы вымыты, ногти подстрижены. Есть маньяк-убийца. Улики отсутствуют. "Это только начало", - утверждает детектив Аль Пачино, а он-то знает. Так почему же не страшно? Почему ни саспенса, ни особого интереса, кто убил? В "Молчании ягнят" к этому моменту нас уже можно было отскребать от кресла. Тут маньяк показывает свое лицо примерно за час до финала и почти сразу во всем признается следователю. Это ничего не меняет.

Почему? Да потому что фильм - не про это. Он с предельной четкостью указывает на перемены, которые всего за год произошли в детективном жанре. В двух словах, настала полная ясность. Прошлогодние лабиринты "Багровых рек", "Веса воды" и "Видока" ушли в прошлое. Кристофер Нолан, автор самого сложного лабиринта из всех, "Помни", резко изменил курс. Его следующей работой становится ремейк норвежского фильма 1997 года по сценарию Николая Фробениуса. После ошарашивающих пространственно-временных кульбитов - железнодорожная прямота. Вместо сюжетных головоломок, таких утешительных, вносящих порядок, пускай порядок лабиринта, в пугающий хаос жизни, - сложность другого рода. Когда в тумане преследуешь преступника, а убиваешь напарника, а он только вчера сказал, что не может больше молчать и расскажет, как ты подкидываешь улики, и значит, есть причина его убить, и уже сам не знаешь, что там в тумане случилось. У лабиринта есть хотя бы обещание выхода.

Такая сложность главные требования предъявляет не к сценарию, а к режиссуре - нужна повышенная плотность фактур. Когда сюжет замер и внешнего напряжения ноль, на первый план выходят атмосфера воздуха и актерское лицо. Нолан работает с обоими виртуозно. Если его фильм чем и превосходит отличную норвежскую картину, так именно этим - насыщенностью каждого квадратного сантиметра экрана оттенками, фактурами - сложностью. В оригинале дело было в норвежском Заполярье, где всегда день. Нолан без потерь перенес действие в Заполярье американское - на Аляску, где даже название городка, "столицы мира по ловле халибута", Найтмьют - Ночная Немота - означает злую насмешку природы, решившей свести пришельца с ума: ночная немота бьет ярким полуночным солнцем цвета свежего гноя во все щели занавешенного гостиничного номера, не дает заснуть, рождает призраков, изводит, изводит.

У Аль Пачино идеальное лицо, чтобы Нолан на его пространстве мог разыграть эту драму безысходного приближения к себе. Когда даже сон - не укрытие. Тяжелые складки опыта от бессонницы становятся тяжелее, старые собачьи глаза с каждым кадром глядят все грустнее, он столько уже сыграл этих копов (начиная с "Серпико" Сиднея Люмета, 1973), что из всех чувств осталась одна вина, и вот он пришел к нам с повинной, и так устал, что делайте что хотите, дайте только закрыть глаза. Но глаза не закрываются; он все смотрит, и смотрит так, что понимаешь: все эти прошлогодние детективные головоломки, скачки во времени, зигзаги сюжета были всего лишь попыткой избавить нас от по-настоящему неприятных вопросов. За попытку спасибо, но, видно, еще не пора.