Старик (Серро) живет взаперти, общается только с консьержкой и коллекционирует бабочек. 8-летняя девчушка (Буаниш) из квартиры сверху, дочка вечно занятой матери-одиночки, тоже торчит сутки напролет одна и колошматит ногами об пол, чем крайне раздражает старика. И надо ж было этой бандитке прицепиться к старику именно в тот долгожданный осенний день, когда он заправил полный бак в свой «рено» и направился на плато Веркор добывать экземпляр редчайшей бабочки, которая покидает кокон только там, только раз в два года, только в отведенные 30 секунд.

Мне трудно представить ситуацию, в которой из всех фильмов репертуара выбирается именно «Бабочка»: одно общее место на другом. Ворчун и любознайка, склоки и вопросы, дорога, вдоль дороги — косули и браконьеры, душевные селяне, ледяные бизнесмены, ночные посиделки под стрекот цикад, полное взаимопонимание и конец одиночества в финале. И все же, и все же. Фильм Мюиля, с легким и трепетным, как взмахи крыльев бабочки, монтажом, с метко схваченным в операторский сачок пейзажем галльского бабьего лета, с прекрасным дуэтом-снюхиванием маленькой старушки в панаме Буаниш и брюзгливого ребенка за рулем Серро, — это, возможно, то образцовое сочетание безмятежности, ностальгии и танцевальной поступи, которое часто безуспешно пытаются схватить апологеты музыки easy listening. Совершенно прекрасна сцена, где девчонка по-биркиновски беспечно напевает за собиранием букета «Гимн любви» Пиаф, а старик столбенеет, слыша куплеты времен его первой любви, спетые с той искренностью и ясностью, на какую способны только не ведающие драм старения и смерти существа. Любимое французами определение «маленький шедевр» было придумано как раз из расчета на фильмы вроде этого.