«Забудь правду, которую ты только что услышал. Если ты примешь этот факт, тебе придется отправить в починку все твои мысли и знания, а это прямая дорога к умственному расстройству…», - посоветовал Эмир Кустурица своему знакомому американцу, который испытал шок, увидев по Сербскому телеканалу правду о Второй мировой войне, так как был уверен, что это американцы освободили Европу от фашизма. Посоветовал, а сам решил помнить все, да еще и книгу написал.
И Винфрид Г. Зебальд тоже написал книгу - один из величайших романов XXI века «Аустерлиц», имея в виду совсем другое сражение. А Сергей Лозница снял документальный фильм - создал картинку, в которой, как в зеркале, отражено уродство незнания и беспамятства.
Фильм этот, «в целом, о туризме».
Люди хотят провести свое свободное время, отдохнуть на природе. Им скучно и хочется новизны. Лето. Жара. Мир туризма открывает бездну возможностей: походы в национальные парки, бывшие замки и крепости; спортивные объекты, аттракционы: скалодромы – искусственные и природные, фестивали и всевозможные open-airs, квесты, банальные рестораны, прогулки по воде, полеты на парапланах и воздушных шарах, уличные театры, балаганы...
Как вы думаете, что выберут обычные люди, в несуразных детских футболках, которые они считают жутко оригинальными, в шортах, иногда по колено, а иногда по самое «не балуйся», в шляпах с полями, с жвачками, пакетиками чипсов, водой, колясками с детьми и незаменимым атрибутом современного продвинутого мира - палкой-селфи?
Куда они пойдут?
В место, некогда бывшее концлагерем. В место убийств и массовых казней, чудовищных экспериментов над людьми, место ломки человечности, место, где годами человека превращали в нелюдя и подвергали невообразимым ужасам насилия..
Люди идут туда отдохнуть. А особо несведущие - с экскурсоводом!
Странный выбор, Вам не приходит в голову? Пройти прогуляться по баракам, заглянуть в газовую камеру, сделать селфи в бикини на фоне крематория... Зачем? Зачем нужна фотография на фоне ванной, где тысячи людей нашли свою смерть? Вам что, так не терпится там оказаться? Что Вы хотите ею сказать, этой картинкой? Куда Вы ее поставите, эту фотографию? В будуар? Как подпишите, если Вы конечно умеете писать? Возникают глубокие сомнения во вменяемости людей вообще.
Просто статичная камера. Практически без слов. Затянутый кадр, но куда там до него Малику… Просто люди.
Первое, что бросилось в глаза - это безвкусица нашей одежды. Причем одинаково уродливо в данном месте выглядят как многообразие фасонов и обилие надписей, так и униформа туристов из какого-то экологического лагеря. Люди, одетые в футболки Микки Маусов в доме скорби, выглядят, как клоуны. Такого количества некрасивых лиц, (которые в обычной жизни я бы посчитала красивыми), жующих, порой безразличных - я не видела давно. Я, в принципе, всегда была лучшего мнения о простых европейцах, пока не увидела этих, улыбающихся на могилах.. А это могилы! И не десяти, не сотен, не тысяч, а миллиона человек... Вы можете себе представить, как выглядит миллион трупов? А горы очков, или золотых зубов?
Девушка подошла к мемориальной таблице, близ крематория. Она была готова прочесть, но все же еще больше мрачнела. Ушла. Подошла другая, прогуливающаяся. По мере чтения ее лицо менялось и вот смысл постепенно дошел до нее и заставил оцепенеть… Она из простой туристки медленно превратилась в соучастницу… Но что она думала там прочесть до того, как подошла? Что могло еще быть написано на таблицах в бывшем концентрационном лагере?? Частушки? Вспомнились матери американских солдат, погибших в Ираке, из фильма американского документалиста Майкла Мура «Фаренгейт 9/11», которые устроили протестную забастовку перед Белым домом. На вопрос Мура, почему они не попытались отговорить сыновей туда ехать, совершенно наивно ответивших: «Но ведь они ехали заработать деньги для поступления в университет»! Побочный эффект войны в виде смерти в их планах не значился. А скорее всего война в их представлении - это горячо любимый Голливудский блокбастер, где американские солдаты бессмертны, а их противники – пришельцы из космоса, а, значит, выдумка.
Как же страшны бессмысленные поступки.
На весь фильм набралось десятка два осознанных людей. Они, в фильме, пришли Туда в темной одежде, с длинным рукавом и в брюках, сидели в стороне, говорили тихими голосами и не обсуждали шпионские байки про заговоры… У них - светлые скорбные лица… Их гид, скорее, собеседник, с которым они медитировали, погружаясь в реальную историю. Продолжая свою страшную мысль о параллельности происходящего с событиями времен Второй мировой, я подумала: «А вот эти были теми, кто выжил...».
А в зале, сразу после просмотра, можно было снимать свое «другое кино».
Одна зрительница долго возмущалась, что изображенный в фильме «Музей» не выстроен по современным канонам, что для искушенного, но в то же время девственно чистого в вопросах семидесятилетней давности современного молодого человека, «экспозиция» не выглядит слишком убедительной! Ей не хватала правильной подачи, слово «интерактив», вытекающее из ее речи, по какой-то причине, произнесено не было. «Все это было очень давно, и мы все как-бы давно от этого отвыкли».. У меня возникло ощущение, что даже если при ней запустить эту самую печь, столкнуть в нее пару туристов и поджарить там, а хоть бы даже и ее саму – она и тут не поверит в реальную возможность произошедшего...
Девушка из первого ряда спрашивает: «А что режиссер хотел сказать? Он что, против туризма?»
Интеллигентного вида юноша говорит: «я был в Дахау, там действительно ничего не чувствуется…». Ну не восстают мертвецы из могил и все тут! Не пахнет человечиной! Не слышны дикие вопли! Ничего. Просто обозначенные места, где находились бараки. Слова «массовые убийства», «зверства» - просто слова, без вкуса и запаха. А место действия слов – просто музей! Как же мы обезличили Слово. Оно умерло тут, в этих местах, задохнулось в газовых камерах…
Многие из бывших концлагерей ныне имеют статус «музеев». Вы не задумывались, почему мы называем могилу - музеем? Другого названия мудрые современники не нашли? Музей. Другие, спасибо, - мемориалы. Но это же гигантские Стены плача. Европа побольше Израиля, вот и Стены у нее побольше! Туда же только молиться и плакать, цветы нести и игрушки, и полушепотом, и только по особым дням… Или уже забыты нацисты, создававшие «Рай» для арийцев – истинных европейцах? Вам нечего помнить?
А вот один из наиболее часто задаваемых вопросов соответствующей рубрики официального сайта мемориала Дахау: «Могу ли я взять с собой на территорию велосипед?» Каково? Спортивная прогулка! «Подходящее ли место для детей, мемориал?» - восторг! Eсли Вы не в курсе, что именно означает слово Освенцим, то Вам сложно будет объяснить, уместно ли детям посещать мемориалы и с какой целью.
Долго ли ждать, пока Европа также свято не уверует в то, что фашизм победили американцы, а русские были ну совсем не при чем, (тем более, что и азиатские друзья из Отрицателей Холокоста не дремлют), что ИГИЛ – это пришельцы, которые скоро телепортируются с Земли, а войны – это грант для поступления в университет, или, что солдаты на самом деле – Горцы или герои фильма Матрица…
Страшно подумать, что весь двадцатый век захлебнулся в крови, а люди ничего не помнят. Ведь это же мы сидели в этих концлагерях, это над нами издевались, нас пытали, нас жгли… А может кто-то взял на себя наши грехи? Мы же предпочитаем самообман. Мы не хотим смотреть правде в глаза.
Какое же счастье, что нашлись пара десятков выживших. И Лозница. И Кустурица. И женщина в зрительном зале рядом со мной, и еще одна, на заднем, и еще добрые ползала…
Как же хочется сохранить этот наш хрупкий прекрасный мир, заставить людей прозреть и сделать глубокий вдох для перезагрузки…
Я задумалась, почему русским, точнее 15 собратьям из того кровавого Союза даровано было право перелома хода войны? Право называться победителями? Верить ли мне, что после тотального издевательства, истребления и жизни с заткнутым ртом этот народ способен возрождаться? Может это видели в нас классики? Но сколько же должно пролиться крови, чтобы люди просто научились видеть? Ведь они смотрят – и не видят. Себя не видят. Или не ужасаются при виде ужаса…
Единомышленников я поздравляю с еще одним великолепным творением и приветствую их неубиваемую жажду помнить…
Аустерлиц у всякого русского вызывает в голове ассоциации с древом жизни Болконского, полями сражений, военными баталиями и многим чем другим помпезным и пафосным. Лозница схватил зрителя за нос и хорошенечко его поводил еще до начала фильма, потому что мало кто перед походом в кино, если, конечно, решится вообще пойти на документалку, предварительно осведомится об истории названия.
На самом деле, Аустерлиц - это герой одноименного романа Винфрида Зебальда, который на протяжении всей книги созерцает происходящее и в поисках своих корней постепенно обретает и самого себя.
Но в фильме от этого героя, как и от самого романа нет ровным счетом ничего, кроме того, что зритель весь фильм только и делает, что наблюдает за снятыми документально ничего не подозревающими людьми, которые бродят по территории бывшего концентрационного лагеря, где было убито около 40 тысяч человек. Сами люди и их мытарства по ставшему теперь музеем лагерю смерти создают невнятный сюжет, который, на самом деле здесь и не нужен.
Поначалу кажется, что если камера так и будет показывать однообразное движение по минимальной траектории, то зритель, конечно, полтора часа не выдержит. Снятая в начале фильма серая масса людей, к концу постепенно разбивающаяся на крупные планы странным образом постепенно втягивает зрителя в довольно скучное повествование, на заднем фоне звучат рассказы гидов об ужасах, творимых на этом самом месте, зритель вглядывается в не меняющиеся, ничего не выражающие лица изможденных жарой туристов и бесполезно надеется на то, что им все-таки не придет в голову сделать фотографию в пошлой позе на фоне столбов, где вешали заключенных: но человек слаб, а порой даже отвратителен.
Лозница, как всегда, добивается своего. Узнаваемость темы и простота откровения вызывают чувства неловкости и стыда. А сам-то что? Вжимаешься в кресло и надеешься, что никто не следил за твоим ничего, кроме безразличия, не выражающим лицом.