Врач скорой помощи Олег (Александр Яценко) живет в съемной однушке с женой Катей (Ирина Горбачева): они вместе еще с института, она тоже работает врачом, но в приемном покое. Однажды, привычно накатив после смены, Олег едет с ней на день рождения тестя, человека уважаемого, выпивает еще и наконец получает от находящейся в нескольких метрах жены эсэмэску: «Нам надо развестись».

«Аритмия» пока главный, очевидно, успех в карьере 45-летнего Бориса Хлебникова: уверенная победа на «Кинотавре», за которой — что бывает, прямо скажем, не каждый год — последовал шквал восторженных частных отзывов, нешуточный хайп. Свидетельства о рыдающих в едином порыве залах, выпрыгивающих прямо из груди сердцах (тут, конечно, поспособствовало удачное название) — и все такое прочее.

Обо всем этом лучше по возможности забыть. Во-первых, чтобы не расстроиться, если сердце все-таки не выпрыгнет — а это всегда дело такое. Во-вторых, дружные несмолкающие овации элементарно не идут маленькому, тихому, шершавому, несовершенному хлебниковскому кинематографу; они только отвлекают.

«Аритмия» — это как бы два фильма, смонтированных параллельно. В том, как это сделано, есть известная монотонность — сцена на работе, сцена дома, сцена на работе и так далее, — но это, пожалуй, не мешает, тем более что прямые в итоге оказываются отнюдь не параллельными и прекрасно пересекаются. Один фильм — производственная драма о работниках скорой помощи, которые продолжают честно делать свою тяжелую работу, несмотря на часто безумных и, как правило, неблагодарных пациентов и собственное начальство: интрига здесь заключается в том, что на станцию приходит новый заведующий, неприятный циник, размахивающий плохой медицинской реформой.

Второй фильм — драма расставания: жена, очевидно страдающая не столько от безалаберности и бытового алкоголизма мужа, сколько от рутины и того, что их отношения «никуда не движутся», как пишут в соответствующих журналах (почему-то считается, что должны двигаться), пытается выставить героя из дома. Тот съезжает на кухню — хотя матрас туда влезает с трудом — и по привычке рассчитывает, что как-нибудь само рассосется.

Не глядя можно было бы поставить деньги на то, что линия со скорой автору удастся лучше, это абсолютно хлебниковский материал: колоритные мужики, маленькие сценки, абсурд русской жизни, негромкая фронда, приветы советскому (а впрочем, и американскому) кино и так далее. Мастером любовной лирики режиссер, напротив, вроде бы себя не зарекомендовал, несмотря на бессмертный эпизод с Хрюшкой из «Свободного плавания». Поразительным образом тут все наоборот или по крайней мере не совсем так. Со скорой все нормально — и, в общем, не более того. Какие-то эпизоды работают, какие-то не совсем, в среде медицинских работников «Аритмия», несомненно, будет хитом, но этого мало.

Зато у Хлебникова (сценарий — совместный с Натальей Мещаниновой, автором «Комбината «Надежда») вдруг очень многое получилось на территории, которую он прежде — в силу, кажется, темперамента, отчаянной боязни сфальшивить — по возможности избегал. Сложный, написанный в динамике портрет двух близких людей, между которыми встали стеной не всякие глупости про любовь-морковь, а долго, годами копившаяся дома и на работе усталость. То, что любой взрослый человек знает не из советского (или американского) кино. В фильме есть моменты, которые невозможно подделать: это либо по-настоящему, либо позор и катастрофа, и преувеличенно восторженная, может быть, реакция на фильм — именно потому, что эти несколько моментов сделаны безукоризненно.

Дальше можно уже сколько угодно рассуждать о том, что Горбачева, наверное, слишком хороша собой, а Яценко, вероятно, постарше, чем надо бы; конечно, в фильме Хлебникова это мог быть только Яценко. И режиссер, и его замечательный оператор Алишер Хамидходжаев знают толк в красивой — не красивенькой — картинке и при этом вплоть до финала старательно вытравливают в кадре даже намеки на красоту, так что актерам негде спрятаться. И благодаря этому на следующий день в памяти — впервые у Хлебникова, за исключением недооцененной «Сумасшедшей помощи», и наверняка не в последний раз — остаются не остроумно придуманные эпизоды, а два лица крупным планом.