Рецензия Афиши
Плешивый мужчина, ужиная в компании товарищей, не может допроситься у официанта горячей воды. Других людей официант слышит, плешивого — нет. И дело не в том, что плешивый плохо выбрит или тихо говорит. Просто он — актер. Жан-Пьер Мариель. Его товарищи — тоже актеры, Жак Вийере и Андре Дюсолье. У них те же проблемы, как, впрочем, и у остальных персонажей — кинозвезд, населяющих Париж: проблемы с реальностью. Актеры бесконечно сталкиваются на перекрестках и за столиками кафе. Лезут в постель друг к другу и с той же беспардонностью — в чужие роли. На приеме у врача они волнуются не о здоровье, а о бессмертии. И для них лучше стоять лицом к стене, чем спиной к камере. Нынешний статус режиссера Бертрана Блие объясняет легкость, с какой на его почин снимать фильм об актерах откликнулись Бельмондо, Депардье и Делон, который три года назад официально заявил, что покидает кино. Первые фильмы Блие ставил, чтобы задать миру жару: документальный фильм о нацизме послевоенного западноевропейского общества «Гитлер? Такого не знаю» (1964) и сексуальную эскападу «Вальсирующие» (1973). Третьим и четвертым (эстетские мелодрамы «Отчим», 1981, «Наша история», 1984) Блие говорил людям нечто важное об их жизни. А теперь бывшему скандалисту и провокатору 50, и пришла пора выступить на тему «Моя жизнь в искусстве». Пришла пора вспомнить, что у создателя «Вальсирующих», уничтожавших «папочкин» образ жизни, все-таки был свой папа. И не кто-нибудь, а актер Бернар Блие, который для французских зрителей — как для нас Евгений Леонов. И что папа умер 10 лет назад, и что папу не вернешь, и что только сейчас сын начинает понимать, что волновало папу, когда сын ниспровергал папино поколение. И вот в кадре — сам Блие на съемочной площадке. Звонит телефон. «Коман са ва, папа? Да, как раз сейчас снимаю кино. Про что? Про актеров. Конечно, я помню о тебе. Чем дальше, тем чаще вспоминаю. И мне тебя все сильнее не хватает».
Отзывы
Бертран Блие собирает практически всех актеров, которые играли в его фильмах на протяжении всех прошлых лет (жаль, что его великий отец Бернар Блие уже к тому времени покинул нас и собой обогатить фильм не смог). В принципе, сюжета как такового тут еще меньше, чем он обычно есть в поздних фильмах режиссера. Все больше напоминает этакий капустник, во время которого актеры нарочито грызутся, выясняют отношения, встречаются, обедают, и снова выясняют отношения. Где-то торчит из рекламного щита объемистая фигура пьяного Депардье, готового броситься с кулаками на полицейских, пытающихся вытащить его. Где-то, сквозь нуаровый туман и тени появляется фигура Алена Делона и дает хриплым голосом знать, что можно снимать. Кто-то пытается писать на хлопушке. Вспоминают имена уже ушедших великих актеров. Где-то там подвыпивший Бельмондо. А вон Сами Фрэй, Берлеан и Мария Шнайдер, Мишель Пикколи и Жан-Пьер Марьель. Прекрасные люди, великие актеры живут своей жизнью и постоянно оглядываются в поисках камеры, делая вид, что зрителю тут не рады.
Впрочем, рады или не рады, а вломиться придется, ибо повод тут более чем притягательный. Практически все великие французские актеры из ныне живущих - на экране и играют, хочется верить, самих себя. Впрочем, и серьезно воспринимать это как анатомию французской киношколы тоже нельзя – все подано исключительно в комедийном ключе, актеры постоянно балагурят и выстреливают блистательно сыгранными репликами, постепенно промывая косточки и современному искусству, и обществу, и зазнавшимся актерам, и даже зрителям.
Конечно, молодых актеров тут нет и не должно быть. Бертран Блие позвал всех, кому он доверяет и без кого экран был бы всего лишь белой простыней. Но старость, как таковая, в список обсуждаемых тем не входит. Наоборот, порой кажется, что возраст над актером не подвластен. Актер может состариться, покрыться сединой и морщинами, перестать быть узнаваемым детьми, разругаться с собственной женой. Но актер никогда не перестанет быть актером и отделить его личную жизнь от его образа на экране на деле оказывается гораздо сложней, чем это можно представить.