Фильм

Аэроград

Когда смотришь фильмы почти столетней давности, возникает самый живой интерес к тому, как тогда говорили. Как строили фразу, какие слова и выражения были в ходу, какой был темп у речи и так далее. И вот вопрос – это же все сдобрено изрядной долей театрализации. А как бы хотелось послушать разговоры живых персонажей в деревне. Причем не на камеру, а – «скрытой камерой». В наше время всё зафиксировано уже вдоль и поперек, и лет через триста потомки удовлетворят свое любопытство. А вот нам приходится только догадываться, как говорил Иван Грозный с князем Курбским живьем.

Если мы хотим снимать свое кино, нам надо учиться у Довженко, а не у Спилберга. Возвращение к точке отсчета системы дает нам представление о нереализованных возможностях этой системы. «Аэроград» принадлежит эпохе экспериментов – в появившемся звуковом кино. И сейчас мы понимаем, что развитие пошло в сторону усиления реальности происходящего, минимизации театральной условности, запрета на обращение героев к зрителям (как это иногда все же бывает в театре) и так далее. Однако генеральная линия развития «большого» кинематографа не отменяет альтернативных возможностей, о которых просто нужно хотя бы знать. Как это можно реализовать на практике в наши дни, как создавать искусство в новой условности, показал, например, Триер в «Догвиле». Такие вещи могут происходить не только с кино. Например, все соцсети одно время были выстроены по модели FB, пока не появился Twitter. Но самое интересное, что еще в том времени, когда создавался FB, существовало много других идей, которые впоследствии просто не вписались в генеральную линию: не были реализованы и были забыты. А если поискать даже сейчас, то из этих идей можно реализовать многое, что назовут «революционным» уже в наши дни. Там, может, и нет ничего гениального – достаточно просто выйти из действующей парадигмы сознания, в которую все поголовно себя зачем-то ввели. Вот то же самое с этим кино. Оно срывает башню, поскольку не принадлежит современной парадигме, но при этом абсолютно цельное в своей художественной системе. Что мешает к ней присмотреться, особенно тем, кто не зависит от прокатчиков? То есть любителям?

Затяжные планы тайги в начале – это хоть и не Тарковский с его люком в бессознательное, но все равно очень даже «качает». Друга эпоха – другие скорости. Скучно для современного зрителя? Ну так пусть на полтора часа фильма перестанет быть современным! Кино – машина времени! Билет – внутреннее смирение.

Должны оставаться фильмы, которые ни при каких идиотах с телевидения не станут раскрашенными. Наше прошлое должно оставаться черно-белым. Только так оно вообще останется. Почему-то именно черно-белые образы кино остались связаны с нашим детством, с его состояниями, причем независимо от того, какие конкретно образы. Я смотрел «Аэроград» в первый раз лет в 35. Но при этом воспринимал его как из моего детства или чего-то метафизического, что было прежде, но было МОИМ! Если есть черно-белое кино, есть русские лица, похожие на лица моих предков, значит что-то глубоко хранящееся есть и во мне. То, что не должно быть и никогда не будет раскрашенным.

Как прекрасна лента без мелодраматизма и всякой другой херни, наполняющей современные фильмы! Лента Довженконе только поражает и вштыривает, но и заставляет задуматься. Даже в фильмах 1960-х видишь, насколько люди были сдержаннее, а здесь – 1930-е! Вместо сцен семейных разборок и как бы «глубоких» человеческих, блять, отношений – лирическое «И зачем я на этой тигре женился». И всё в этой сцене есть. Что, бразильские сериалы учат нас быть более «чувствительными»? Хрен нам! Они делают нас более плаксивыми, вот и все. Любой современный фильм –бразильский сериал, если сравнивать с «Аэроградом».