Фильм

Ад

Странное и уникальное по своей странности кино снял Накагава. Фильм посвящен концепции ада и посмертной расплате за грехи. Первая – и лучшая – половина фильма больше похожа на сон, бредовую галлюцинацию мучающегося совестью человека. Не знаю, с чем даже можно ее сравнить. Потому что как раз первую часть Накагава снимает очень спокойно, четко, рационально – это новелла о молодом человеке, которые совершает непредумышленные убийства. У него есть невеста, добрые родители невесты, он ходит на лекции к свекру, который как раз и рассказывает о концепциях ада. Есть друг, этакий Мефистофель, циник, у которого чуть ли не на каждого есть «компромат», доказательство, что он когда-либо совершил убийство. И вот как-то раз на машине вместе с другом они сбивают какого-то пьяного якудзу. И уезжают с места происшествия. А потом у героя погибает невеста. Герой приезжает к умирающей матери, там встречает очень похожую на его умершую невесту девушку, и начинается…. Фильм цветной, и Накагава цветом пользуется очень умело. Буквально открыточные красивые декорации светлой солнечной Японии или ночных улиц. И потому вдвойне жутко то, что происходит в них: вокруг нашего героя умирают люди – и именно он оказывается причиной их смерти! Смерть в открыточных декорациях. Внезапные трагедии и гибель людей в середине лета. Похоронное, погребальное кино, от которого несет тленом и трупным запахом снято не как хоррор, а как светлая салонная мелодрама. Своеобразный вариант франшизы «Пункта назначения», с той лишь разницей, что здесь герой, несущий смерть, остается жив.

Должен сказать, вторая часть, за которую, по-видимому, фильм и включают в различные списки, вызывает недоумение. Нет, умом можно понять, что да, круто показан ад для 1960 года, интересные, мощные образы расплаты. Но что мне в этом? Зато избавиться от ощущения какой-то несправедливости сложно. С учетом второй части первая еще больше похожа на муторный дневной кошмар. Потому что сам-то герой почти ни разу умышленно никого не убивает! За что же он расплачивается? Накагава, как жанровый режиссер, не объясняет. Ему радостно показать мучения героя, пустынные берега загробной жизни, призраков. Но и жуткие образа ада не так страшны, на самом деле, как тот ад, который был у нашего героя в жизни: все время казалось, что в аду, собственно, он оказался с начала фильма, тогда бы это многое объяснило. На самом деле с адом всегда не так просто и справедливо, как кажется. Авторы красочных и завораживающих ужасными казнями концепций ада всегда создают их с надеждой покарать разных там Чикатило, Муссолини, Джека-Потрошителя, Гитлера и Ксению Собчак. Но в результате в Преисподней оказываются в первую очередь некрещенные младенцы. А чуть погодя и сам недоумевающий автор концепции. Очень неприятно, да. «Я этого не хотел! – кричит Данте на скороводке, - куда вы меня тащите?!». Нет, нам ада не надо. Лучше смерть, сон и тишина.