Фильм

Животные

Экзистенциальная трагикомедия про женскую дружбу

Сценарий фильма «Животные» написан по феминистскому роману «Animals» Эммы Джейн Ансворт, который с воодушевлением был встречен в 2014 году в Великобритании. Читателям пришлась по вкусу история двух плохих девчонок, которые в поисках себя пытаются доказать, что счастье женщины не в быту и семейном благополучии, что не у всех женщин цель — удачно и счастливо выйти замуж. Некоторым хочется просто хорошенько оттянуться. Героини Ансворт — этакие Бриджит Джонс, живущие два десятка лет спустя. За это время и контекст изменился, и кутеж стал жестче, и шутки у девочек циничнее — но поиск себя и муки самоидентификации все те же.

«Животных» Софи Хайд называют феминистским драмеди. Но, кажется, фильм этот не столько про феминизм, сколько про обретение независимости — от самого себя, своих сомнений и страхов. «Животные» про любого человека в тот момент, когда один этап жизни закончился, другой вот-вот начнется, но для полноценного перехода нужно меняться. А что если меняться не хочется? В центре истории две 30-летние подруги. Лора (Холлидей Грейнджер) мечтает стать писательницей, но за 10 лет написала едва ли 10 страниц. У нее вполне благополучная семья, но она мчится от нее в мир своей подруги-оторвы Тайлер (Алия Шокат) — американки, сбежавшей в Ирландию неизвестно от чего (или от кого). Тайлер работает бариста, с упоением предается саморазрушению и всегда нагло улыбается в лицо жизни, которую не сказать что любит.

Подруги прожигают жизнь, разбавляя ее алкоголем, наркотиками, случайными связями и упиваясь уверенностью в том, что они не такие, как все. На пороге тридцатилетия они так и не нашли себе ни применения, ни места в этом мире. Девушки по-подростковому отрицают мещанские, по их мнению, традиции семьи, профессиональную самореализацию, стабильность. В этом их личный бунт против реальности, которую они не принимают так же, как самих себя. Отчаянно стараясь не признавать естественного течения времени, они уходят в очередной загул, понимая при этом, что в 30 лет похмелье уже не так сладко, как в 20. Конфликт вскрывается с появлением пианиста Джима (Фра Фи), порядочного, пуританского вида юноши с железобетонной дисциплиной и стальными творческими амбициями. Случайный знакомый быстро переходит в статус жениха Лоры, что меняет сложившийся распорядок жизни подруг и высвечивает все скелеты, запрятанные в темных уголках души.

Назвать «Животных» портретом поколения сегодняшних тридцатилетних, пожалуй, опрометчиво и поверхностно. К тому же портрет не складывается, получаясь уродливо ассиметричным. С одной стороны — незрелые, неопределившиеся, сомневающиеся в себе, только о себе и думающие «плохие девочки». С другой — их родные или возлюбленные вроде бы с целью, профессией, планами на жизнь. Например, тот же Джим или сестра Лоры, у которой как бы счастливый брак и милый первенец. Ни те, ни другие не понимают, где их место, зачем они нужны, любят ли они. Вместо того чтобы определиться, они напиваются до животного состояния, признаются в любви, потом тут же изменяют. И все время бегут. Остановка происходит лишь в тот момент, когда становится уже совсем плохо, когда алкоголь идет наружу. И ты понимаешь — что-то не так.

Софи Хайд не читает мораль, не осуждает, не критикует, не выступает на чьей-либо стороне. Ее «Животные» не шокируют до тошноты, как, например, «Экстаз» Гаспара Ноэ — и не возмущают и не режут бритвой, как, скажем, «Эма. Танец страсти» Пабло Ларраина, хотя режиссеры, в принципе, препарируют примерно одно и то же поколение. Хайд создает яркую, динамичную картинку, в которой праздник сменяется драмой, красота — болью, иллюзии — правдой жизни. Глубины добавляют метафоры. Рыбки в аквариуме, через который Тайлер смотрит на семейный ужин, ей недоступный. Чучела птиц в квартире поэта как показатель искусственности «творческого гения» современной «богемы». Лиса, которая маячит у Лоры за окном, — то ли воровка времени и возможностей, то ли (если смотреть на нее сквозь призму русских сказок) — проводник знания и избавитель (конкретно Лоры) от глупости, наивности и гордыни. Наконец, банка с наркотиками, которыми подруги подзаряжаются на еще одну чумовую ночь. Она, как часовая бомба, как песочные часы, отсчитывает время до конца праздника. Но перевернуть ее и начать заново не получится.

Тема женской дружбы в фильме отходит на второй план. Вперед выходит мотив обретения себя и независимости. Финальный эпизод, когда Лора, впервые ушедшая с вечеринки до ее окончания, едет в такси и повторяет «Я здесь», можно интерпретировать по-разному. Например, как принятие себя и своего места здесь и сейчас в этом неидеальном и сложном мире. Она здесь — и она внутренне свободна. Для обретения этой свободы ей не нужны ни бунт, ни выход за границы сознания с помощью вспомогательных веществ, ни сомнения, которые мешали стать ей той, кем она на самом деле является.