

Анна Каренина (Найтли) живет в Петербурге с сыном и мужем (Лоу) — чиновником-сухарем, по вечерам церемонно достающим из шкафа многоразовый презерватив. Приехав в Москву проведать семью брата (МакФэдьен), она знакомится с несколько слащавым блондином Вронским (Джонсон) — далее все по тексту, и все по-другому.
Каждое слово об этом фильме обречено быть спойлером. Важно одно: это не то, что вы думаете. Экранизация известных, как собственный почерк, книг в XXI веке превратилась в поле для увлекательных формальных экспериментов; многие из них происходят именно в Британии, где не только чтут собственную литературную традицию, но и Толстого читают между строк. Один из путей — путь Андреа Арнольд в недавнем «Грозовом перевале»: Хитклифф для англичан — как для нас Онегин, и современный фильм о нем становится почти бессюжетной видеоинсталляцией, дребезжанием промерзшего чертополоха в кадре, молчаливым взрослением чужого — к тому же чернокожего. У Стоппарда и Джо Райта ровно противоположный подход, попутно опровергающий тезис о смерти постмодернизма; у них тоже современная экранизация, чисто английский блокбастер, в котором немедленный wow-эффект не отменяет глубочайшей проработки материала. Это эксплуатейшн, который с первых кадров представляется эксплуатейшном, бьет себя в грудь, хорохорится, выходит с опереточной арией и заранее высмеивает любые претензии к себе. Лубочный русский fin de siècle (самый жирный кусок которого — голливудский «Доктор Живаго») здесь — гипертрофированная театральная декорация, тематический парк, масло масляное. Но актеры не катаются в нем, как сыр, — ровно наоборот, они играют на контрасте: тонко, с мельчайшими нюансами, как будто никаких декораций нет и успех картины зависит только от их способности вжиться в героя. Каренин, наверное, самая сложная роль Джуда Лоу, Кира Найтли неплоха, но самый потрясающий (уже не столько толстовский, сколько достоевский) персонаж — Левин в исполнении Доналла Глисона, сына Брендана. Словом, если вы боялись очередной экранизации русской классики с юбкой-водкой-балалайкой — смело шагайте навстречу собственному страху, как Анна шагнула под поезд: в финале всем будет обещан покой.

Пока смотрела, несколько раз хотелось выключить.
Джо Райту, конечно, виднее, как изображать страсть женщины под тридцать, влюбившейся в молодого и пылкого юношу, будучи в браке и порицаемую обществом. Но, по-моему, все это происходит по-другому. И страданий, неуверенности и прочего "Боже мой, да что же я делаю?!! Надо остановиться, но я НЕ МОГУ!!" в такой ситуации больше внутренних, чем внешних.
В фильме показаны основные привязки к роману, но между собой они склеены весьма халтурно. Для того, чтобы прочувствовать изменения в состоянии главной героини мне было недостаточно простой смены кадра. Вот она вся такая влюбленная, а вот она ревнует, вот она закатывает истерику, вот она кидается под поезд. Этот роман стал бессмертной классикой не из-за этих четырех поступков женщины, а из тончайшей филиграни обстоятельств, чувств и эмоций, которыми эти поступки были между собою связаны.
В книге все это чувствуется, потому что в книге ты читаешь не только события, но и мысли. А с экрана видишь только возможности актеров (и постановщиков). По-моему, в этой Карениной от глубокой драмы Толстого остались только фамилии героев да главные вехи сюжета, помпезно обыгранные в неожиданно красивых костюмах и декорациях.
"Анна Каренина" в исполнении Джо Райта и Тома Стоппарда немало удивляет. Ждали - скрупулёзно выстроенной в роскошных декорациях драмы с "извёртыванием душ", с небольшими, но важными и значимыми отступлениями от классического текста. И когда с первых минут на экране появляется.. театр, в котором исполняют свои роли Стива, Каренины, Вронский, выставляются и уносятся декорации, танцоры-официанты и танцоры-чиновники исполняют свои партии - это обескураживает. Но игра актёров в этом театре настолько точна и пронзительна, что постепенно декорации почти пропадают (или о них забываешь) - и мы видим знакомые российские пейзажи (снимали в Карелии) и страшные приметы разворачивающейся трагедии - вокзал, заснеженный поезд и блестящие рельсы...
Фильм снят исключительно красиво. Несмотря на бутафорские декорации, актёры ведут себя совершенно как в жизни; свет выхватывает тончайшие ньюансы эмоций на их лицах, наиболее выразительные сцены. В кадре вдруг начинает сыпать настоящий снег, в небе взрываются фейерверки, а игрушечный поезд, бегущий среди заснеженных полей, вдруг превращается в настоящий, похожий на снежную глыбу.
Но вот содержательно "Анна Каренина" - спорное произведение как в оригинале (текст Толстого), так и в постановке Райта и Стоппарда. Тот "правильный путь" в жизни, который предлагает история про аристократку, изменившую благочестивому мужу с трагичными последствиями, не каждому покажется таковым.
Отставив отношение к роману Толстого, сосредоточимся на замысле постановки. Страстям "Анны Карениной" - на современный лад диковатым, архаичным и в целом доведённым до крайности, - кажется, как раз и не хватало театральности. Театр понадобился двум великим драматургам как метафора общества, в котором разворачиваются эти страсти. Там нет места живым людям, живым чувствам - есть только марионетки, исполняющие предписанные роли по установленным неписанным правилам, и связи между ними, подчиненные тому же формализму. И каждый рад бы проявить настоящие чувства, живое отношение - но все боятся осуждения "общества" - того самого театра, который невидим и обезличен, но, несомненно, существует в виде декораций, ходульных "партий", пересудов и косых взглядов.
Мир-театр можно преодолеть двумя путями, которые и увидел Том Стоппард в романе Толстого. (Что же ещё мог там высветить автор "Берега утопии"!) Можно вступить в открытое противостояние с общественным театром - как Каренина с Вронским, а можно незаметно "выпасть" из него и отгородиться от всех в собственном уютном мирке - как Левин с Китти и своим братом.
Первый путь выбирают те, кому не прожить без "общества". Карениной (и это явно показано в фильме) нужно появляться в свете, блистать в опере и на балах. Но, будучи частью мира-театра, его порождением, невозможно его преодолеть. Этот путь гибелен. Спасение, и по Толстому, и по Стоппарду, - на втором пути: свобода заключается не в противопоставлении себя другим, а в добровольном обуздании себя и предоставлении свободы близким и тем, кто рядом.
В таком свете страсти романа неожиданно оказываются современными (в наше время они просто перешли на другой уровень, но по сути не изменились - см. фильм "Стыд"). Но разрешение этих страстей, вывод из всего этого - как по мне, ошибочный и ложный. Новая экранизация "Анны Карениной" - прекрасное, пронзительное и захватывающее кино с красивыми декорациями и невероятно сильно играющими актерами (всеми, начиная, конечно, с Киры Найтли). Но вникая в то, что этот фильм пытается до нас донести (как и книга, впрочем), "Каренина" мне кажется исключительно вредной историей.