В музей-усадьбу малоизвестного русского классика Щегловитова (друга Льва Толстого, Тургенева и всех русских литераторов) по просьбе губернатора области, ко­торый хочет построить на месте усадьбы новую резиденцию, приезжает чиновник из Москвы Петр Дроздов (Бондарчук). Потом губернатора возьмут в заложники работники обанкротившегося завода, и Дроздов будет вынужден остаться в усадьбе выслушивать претензии девушки-филолога (Раппопорт) к его скудному внутреннему миру. Однажды девушка припугнет ружьем распоясавшихся туристов, и он всерьез задумается над тем, кто же такой был этот Щегловитов.

Она — хамка, идеалистка и русская интеллигентка. Он — госчиновник, его дома ждет богатая невеста с некрасивыми зубами. Немного ромком, немного мелодрама, «Два дня» Авдотьи Смирновой залиты каким-то очень добрым солнечным светом, который бьет в камеру и отражается в огромных глазах артистки Раппопорт. После «Связи» в Смирновой-режиссере обнаружилась тяга к хрупким, почти невесомым романтическим историям про взрослых людей, в «Двух днях» она просто доводит дело до конца, докручивая конфликт людей с диаметрально противоположными представлениями о реальности до такого накала, что они плохо представляют, как смогут жить, если не будут каждый день друг на друга орать. «Два дня» словно сотканы из приятных мелочей — вот Раппопорт и Бондарчук изображают утку и готовят яичницу, вот похмельный сон про песью охоту, вот, в конце концов, сюжетообразующий момент с козой. Все вместе складывается в такое нежное кружево, которое не могут испортить ни диалоги о судьбах России в режиме «русскую классику нужно запретить», ни даже осознание того, что оба персонажа — в равной степени отталкивающие и неприятные люди. Они разные, а там уж — какие есть. В момент нежности Раппопорт спрашивает у Бондарчука: «Ты не переживаешь, что ты лысый?» — «Очень переживаю». И если кто-то может в это не поверить — то у него, вероятно, нет души.