Фильм

Власть огня

Как ни вороти нос от «Секретных материалов», а очень интересно узнать, как дебютирует в большом кино его режиссер Роб Боуман. Правды ради стоит признаться, что он уже снял один кинофильм пять лет назад. Но это были «Секретные материалы — The Movie», так что Боуман осваивал там новую технику на родном поле. Во «Власти огня» он впервые в свободном полете.

На титрах звучит потусторонняя электронная музыка, а на экране копошатся какие-то серые не то катышки, не то сильно увеличенные молекулы. Начало — в пределах правил. Потом между катышками возникают белые разрывы света, они все больше отдаляются друг от друга и оказываются стаей голубей, тревожно разлетающейся по лондонской площади. Вслед голубям смотрит мечтательный мальчик. Тоже вполне допустимая поэзия, предвещающая недоброе и бестелесное. Потом случится страшное — вполне закономерно. Но тут действие перенесется в 2020 год, а пока оно будет переноситься, на экране появятся глобус со схемой распространения глобального потепления, обложки журналов с картинами гибели европейских столиц (на Times надпись «Конец?»), а из-за кадра компетентный мужской голос прочтет лекцию об огнедышащих драконах. Да, наши предки, летописцы жизнедеятельности рыцарей Круглого стола, не бредили: драконы есть, просто рыцари застали лишь редкие особи тех, кто впадал в спячку, а теперь, в XXI веке, почуяв тепло, проснулись. И пошли все жечь.

Боуманская телесага была настолько интеллигентской страшилкой, что ее интеллигентскость затмевала суть: «Бегут-бегут по стенке зеленые глаза, сейчас они удушат тебя, тебя, тебя!» Эта пугалка отдавала паранойей.

Во «Власти огня» Боуман показывает, что он не параноик, но — романтик, готик, панк и, вполне может статься, брутальный тип.

Боуман-романтик начинается как раз в 2020 году. В кадре — нордический быт колонии поселенцев, обосновавшихся в древнем рыцарском замке в Нортумберленде. Перед нами настоящая кельтская сага, с суровой жизнью, суровым небом, титанической угрозой (в лице драконов) и красиво рассыпавшимися по туманной мокрой тропинке ярко-алыми помидорами. Вождь (Бейл) — тот самый мальчик из титров с голубями. Он сильный и патлатый, у него романтическая дубленка с овечьим меховым воротником.

Затем вступает Боуман-панк. У рыцарского замка среди пустырей и голых полей высаживается десант с танками и вертолетом («Хуже драконов могут быть только американцы», — комментирует их прибытие герой-англичанин). Вождь (МакКонахи) — с бритым черепом, накачанными руками в татуировках, с клыком дракона на шейной веревке, сидящий верхом на танке так, что пушка торчит у него между ног. Романтик и панк подружатся, чтобы вместе вершить финальную битву с драконами.

Боуман-готик подарил нам одну из самых поэтичных кинокартинок последних лет, достойную бодлеровского пера. Романтик и панк совершат паломничество в Лондон. Сумеречный разрушенный город обернется к ним силуэтом Вестминстерского аббатства, над которым уныло кружат драконы, грызущие с голода черепицу Биг-Бена.

Здесь начинается брутальность Боумана. Теперь он пугает антинаучно, с видимым удовольствием, откровенно, нагло, но с еще большим удовольствием он огромными руками, плечами, грудью своих героев пробивает дорогу сквозь мрак. Полюбившиеся за фильм герои трупами усеивают поле экрана. Победой и девушкой — совсем как в компьютерной игре — суждено насладиться только одному, выбравшему самый верный путь.

Самое важное, что драконы получились страшные — такие ночью приснятся, не дай бог! Единственное, их могло бы быть побольше. Но некоторая стесненность в средствах — непременный атрибут и странствующего рыцаря, и панка, и безумного художника, который слышит и в саге, и в компьютерной игре один и тот же клич. Своими чудищами Боуман выдал за масками романтика, панка и брутального типа заигравшегося в маскарад ребенка, который поместил свои внеисторические страсти в такой близкий 2020-й — дальше не донес, не терпелось показать игрушки. Но который уже учится бороться со страхом. А фильм его можно сравнить с книгой народных сказок, иллюстрированной рисунками Васнецова. Даже те, кто разучился верить в волшебство и не в состоянии отказаться от логики, получают наслаждение для глаз.