Удивительно странное отсутствие эмоций в финале я объясняю для себя тем, что смотрел этот фильм в третий раз, и в принципе неплохо представляю какими методами Фон Триер будет манипулировать зрителем. Нестандартная манера повествования, прекрасная игра Бьорк, трогательный сюжет, личная драма героини, трагедия общества в целом и, в качестве кульминации, очень сильный финал, казалось бы, должны разрывать сознание зрителя, но...

Прогрессирующие близорукость, инфантильность и упрямство приводят эту мечтательную героиню в бабушкином свитере, обожающую мюзиклы, мимо ночных смен у станка, мимо влюблённого в неё дальнобойщика Джефа, мимо вечерних постановок бездарного театрального режиссёра на свою последнюю сцену – эшафот. Цена такому кардинальному лекарству от миопии - вроде бы спасён от слепоты сын (остался, впрочем, вопрос – спасён ли?) и выполнена клятва сердцем матери.

Вышеописанная рутина – вторичное. Реалистичная камера Триера въезжает в цветное создание героини, не способной отделить чёрное от белого. Так появляются главные эпизоды фильма – откровенные и позитивные песни и танцы в самых малотанцевабельных местах на планете - суде и тюрьме, фабрике и рельсах поезда.

Яркий

необычный

потрясающий

думающий

красивый

чувственный

необычный

очень очень очень ....

смотреть

Гениальное вранье и манипуляция. Жесткий фильм. Фильм, который наглядно демонстрирует, НАСКОЛЬКО велика власть штампов и видеоряда над нами. Он дергает за все твои ниточки, за все нервы, и ты, ненавидя себя, рыдаешь там, где это от тебя требуется. Прекрасно понимаю Бьорк и её ненависть ко всей киноиндустрии и к Триеру персонально после этого фильма. Когда я выходила из зала, у меня было ощущение, что меня душевно изнасиловали.

Раньше не смотрел этот фильм, потому что считал его снятым лишь в угоду национальной героине Исландии, Бйорк, а потому, снятым, скорее всего, легко и глупо. Однако, Триер здесь остался самим собой и, вместо того чтобы воспеть оду одной певице, завернул кино в фантик, на обратной стороне которого, а также, при определенном сгибании, видно мелким текстом написанные четыре тома «Войны и мира»... или «Преступления и наказания», как вариант.

Фильм жесткий, даже мегажесткий, и сравним по уровню, пожалуй, с «Рассекая волны», снятым им же всего за 4 года до данной картины. Впечатления такого, впрочем, с самого начала даже нет: героиня с детским лицом и не самым далеким рассудком как-то воспитывает сына и как-то где-то работает — от трясущейся камеры, в то время стандартной для продвинутого кинопроизводства, начинает тошнить даже видавшего виды. Более того, нагнетаемое режиссером напряжение, которое время от времени охлаждается стандартными мюзикловскими отвлечениями, через некоторое время к кульминации приводит, которая висит, как всегда, на сумасбродной режиссерской мысли. И вот тут начинается сталкивание мыслимого и немыслимого...

Конфликт реальности с фантазиями героини, сделанный цветовыми отличиями на фоне унылого сероватого повествования, музыкой, ритмом, голосом самой причудливой исландской певицы — лишь витрина для прикрывания идей сбрендившего режиссера, отлаженная и поставленная будто по голливудскому сценарию картина лишь кажется слишком простой, а на деле является резким стебом по голливудским штампам. Ну да, именно стебом, возможностью для режиссера сказать свое «фи» отработанным годами правилам и нормам создания трендов в киноиндустрии — неуместность мюзикла лезет на первый план настолько явно, что начинает даже смешить (я смеялся, несмотря на то, что фон не позволял), точно так же неуместна и «судебная драма», с утрированно прорисованными героями, которые играют, словно куклы в театре... кукол, естественно.

Главный кукловод, естественно, сидит где-то в режиссерском кресле и посмеивается — он обернул киношные штампы против самих себя, дав возможность зрителю посмеяться, чтобы потом, естественно, довести его до слез. Стеб тут можно усмотреть даже по поводу пресловутого американского правосудия, но он уж слишком поверхностный.

На фоне такого вот кукольного повествования, впрочем, усматриваются всего несколько действительно живых характеров — на них поставлены великолепные актеры, которых режиссер собрал из нескольких стран... Бьорк, Денев, Стормар, хотя встречаются и любимые режиссером Скарсгард и Кир, которым достались скромные штампульки, но это, скорее, «звонок другу», потому что роли скромные, которые и обычный прохожий мог сыграть.

В целом, фильм на уверенную пятерку и претендент в мой список шедевров — но посоветовать его могу лишь любителям синематографа и артхаусной модели съемки.

Что-то такое мягкое и розовое вылезло из моего циничного панцыря. Вылезло и дало волю слезам, истерике, сопереживанию.

Это гениальный Ларс Фон Триер. Это космическая Бъорк. Это сумасшедшее, невозможное, настоящее, честное, искреннее, циничное, живое, нежное, красивое, страшное, чувственное, незабываемое, искрящееся, странное, грандиозное... кино.

Я плачу. Я очень редко плачу, смотря кино. Я вообще очень редко плачу. В воздухе должна витать сумасшедшая откровенность, для того, чтобы я заплакала. И вот в этом кино есть эта самая, долгожданная мною, сумасшедшая откровенность.

Здесь искренность и искусство. Муза и мерзкая человеческая сущность. Трогательная дружба и невыносимое предательство. Здесь любовь выше всего, что может быть высоко.

Здесь любовь. Честность. Страх.

Красота души человеческой...

И если вы до сих пор не посмотрели это чудовищно-невероятное-сумасшедшее и не побоюсь этого, не любимого мной словосочетания: гениального фильма- то смотрите немедленно! Все дела бросайте и смотрите!

Фильм Ларса фон Триера утверждает, что смысл в жизни есть, по крайней мере для героини фильма, которая на осуществление своей мечты пошла на всё.
После этого фильма совсем другими глазами посмотрел на Бьорк (исполнительница главной роли). Не ожидал такой пронзительной и честной игры от нее.

Картина производит невероятное впечатление, вызывает огромное количество эмоций, ощущений и слез. Фильм завоевал Золотую пальмовую ветвь, а Бьорк получила приз за лучшую женскую роль.

Действия развиваются в США 60-ых годов, главная героиня Сельма в исполнении Бьорк упорно работает на заводе с такими же коммунистами мигрантами из Чехословакии как она и параллельно участвует в репетиции мюзикла где она должна исполнять одну из главных ролей. Снимает трейлер у семьи полицейского, которая часто присматривает за сыном, пока она занята на работе. Параллельно со всем этим она тайно откладывает деньги в копилку. Как выясняется позже у Сельма тяжелая наследственная болезнь в результате которой постепенно происходит полная потеря зрения. Эта же болезнь и у ее сына. В один день после работы, сосед полицейский делится с Сельмой своим секретом, который он скрывает от жены, а Сельма рассказывает ему свой и они клянутся держать их тайны в секрете.

Задавая таким образом в начале фильма определенный шаблоны, исход которых c самого начала уже ясен - если есть тайна, то она будет раскрыта, деньги накопленные сквозь пот будут украдены, и без того тяжелая работа, но единственный источник дохода, будет потеряна, режиссер прокладывает определенный маршрут по которому будет вести зрителя и управлять его эмоциональным состоянием по ходу фильма. Многие дальнейшие развития сюжета кажутся довольно предсказуемыми, порой кажется что режиссер специально расставляет такие капканы, чтобы показать как мы попадаемся в них снова и снова и как велика власть этих приемов над нами. Но от этого зрителю не становится легче, сочетание великолепной игры актеров, особенно Бьорк, получившую множество наград за данную роль, операторская работа сводящаяся только к съемке ручной камерой, как и положенно догме Триера, искусно подобранные моменты, где надо вставить это эмоциональное напряжение и где развернуть сюжет в другом направление, где пролить кровь, а где пустить слезы, просто не позволяют тебе не сочувствовать и не испытывать хоть малейшего сострадания.

Если подняться на уровень выше, отстраниться от страданий и слез, не тонуть в слезах определенных сцен, а смотреть на все происходящее сверху, на все сразу, целостно, можно увидеть видение режиссера на капитализм, и на американскую справедливость. То, на что люди должны пойти, и чем приходится жертвовать, чтобы добиться своих целей. Одно из событий фильма как раз показывает это, и план развивающегося американского плана совсем не кажется случайным. Но в тоже время система дает хоть какой-то шанс достичь жизненно важных целей и открывает Сельме то, что помогает ей проходить через все эти испытания, она дает ей мюзиклы. Это то за что она цепляется когда ей тяжело, и только музыкальные фантазии связанные с мюзиклами помогает ей идти дальше к ее цели и не сдаваться там, где бы все остальные сдались. Можно продолжать и дальше, но суть одна: вот она многогранность сюжета, можно вращать, вертеть и смотреть на все это с разных сторон и при этом извлекать определенные смыслы, картина ка бы сама намекает искать в ней определенные выводы, и все это при сохранении напряжения и эмоциональной составляющей картины, после просмотра которой чувствуешь себя немного изнасилованным, даже если и не вдаваться в более глубокие детали.

Но всерьез ли Триер показывает все это, или просто отвлекает наше внимание, а сам пытается скрестить драму, которая все таки имеет какой-то избыток шаблонов, кажущаяся немного южноамериканским сериалом, и мюзикл, где все ярко, красиво и беззаботно.

Не люблю таких громких слов, но реально - это кино, которое нужно посмотреть всем и каждому. Серьезно. После него чувствуешь себя как выжатый лимон и понимаешь что все громкие заявления о силе искусства это далеко не пустые слова. Тут важен даже не сам сюжет фильма, а важны те эмоции, которые он вызывает. Еще не знаю человека, который остался бы равнодушным после просмотра этой картины.

Фильм смотрел в маленьком кинотеатре. Я могу сказать, что это самый контрастный фильм что я видел. Имеется ввиду смысловой контраст. Контраст образов. Эмоциональный контраст. Просто выворачивает наизнанку. И да, это больше как.... как заснятый на видео спектакль, нежели фильм. Ну элементы мюзикла - да, есть... в общем... я до сих пор в некотором шоке, и задумчивости. Очень сильный фильм.
...
Стоит ли посмотреть? Не знаю. Он тяжелый. Но для себя я понимаю, что мне следовало его увидеть.

У меня есть две тысячи пятьдесят шесть долларов и десять центов.
И еще глаза.
Меня можно уволить, приговорить, повесить.
Только убить нельзя.
У меня есть сын.

…эта женщина вынула моё сердце. И держала его в своей маленькой, крохотной ручке ровно 140 минут. Никогда не думала раньше, что может быть так сложно – дожить до конца, вполне предсказуемого, конца фильма. В этот раз мне совершенно плевать на кинокритиков. Я посмотрела “Танцующую в темноте”.

Это не рецензии. Я не пересказываю сюжеты фильмов, с этим отлично справляется Википедия. Я не взвешиваю эмоции и технику. Это не рецензии.

Понятия не имею, писалась ли роль Сельмы под Бьорк. Но этот фильм настолько созвучен, что становится страшно. Я знаю, что такое плохое зрение. Я знаю, что значат слова врачей, всех этих равнодушных, бесцветных людей, бросающих слова зачастую бездумно на воздух, может не со зла, но бездумно. Я представляю темноту. Не только темноту цвета, темноту звука тоже. Иногда мне кажется, что я могу представить темноту жизни. Но потом я думаю, что мне кажется.

Нас с детства учат, что каждый человек – это индивидуальность. Его внешность. Его хобби. Его победы, карьера, семья. У Сельмы нет индивидуальности. Все, что у неё есть - две тысячи пятьдесят шесть долларов и десять центов. Глаза. И сын. После просмотра фильма понимаешь, что иногда это больше, чем многое, многое другое. Самое страшное в том, что иногда жизнь действительно загоняет некоторых людей в такие бессмысленные мясорубки, как та, в которую загнали Сельму. Мы все это помним. Только стараемся не знать.

В детстве у меня была книга со сказкой. Точно не помню сюжет, но там была девочка, которая, ради спасения своих друзей должна была ровно год не смотреть в зеркала. Ещё она готовила весь год очень важный, очень красивый танец для школьного бала. И вот ей сообщают, что танец она будет танцевать в зеркальном зале, где пол, потолок, стены, всё – зеркальное. Она танцевала с закрытыми глазами, и, конечно же, упала. Но глаз не открыла.

А Сельма пела. Пела с закрытыми глазами, потому что к концу фильма у неё остались всего лишь две тысячи пятьдесят шесть долларов и десять центов. И сын. И, конечно же, она упала.

Один из лучших фильмов о материнстве. “Зачем ты оставила его?” Что может быть сильнее – собственная жизнь, или чужая, новая, новая жизнь? Тогда-то и осознаешь. И в этот момент все комплексы, все сомнения, вся дурь должны, обязаны исчезнуть из твоего никчемного умишка, если таковой имеется.

Пусть дадут названия приемам операторской и монтажной работы. Разберут политическую и историческую линии сюжета. Найдут тайную связь с детскими страхами режиссера. Пусть делают свою работу, как это делала Сельма. Но кино оставляет образы – образы городов, людей, тела и ума, любви и секса. У них свой характер, свой автор, своя жизнь. Но, если кто-либо ещё будет мне жаловаться. Говорить, как ему плохо живется. Говорить, что у него нет денег, любви, понимания, я заставлю его посмотреть этот фильм. Хотя, каюсь, приблизительно 140 минут назад у меня были несколько иные кандидатуры на должность фильма “посмотри-если-тебе-херово”.

Сегодня я так много хочу сказать, что совсем не получается говорить.
Попробую я и танцевать. А вдруг получится?

«Отныне клянусь в качестве режиссёра воздерживаться от проявлений личного вкуса! Клянусь воздерживаться от создания «произведений», поскольку мгновение ценнее вечности. Моя высшая цель — выжать правду из моих персонажей и обстоятельств. Клянусь исполнять эти правила всеми доступными средствами, не стесняясь соображений хорошего вкуса и каких бы то ни было эстетических концепций».

Ларс фон Триер, «Догма 95».

В 1995 году Ларс фон Триер подписал манифест так называемой «Догмы 95», в котором провозглашал, что «кино — не личностное дело», что его «надо одеть в униформу» и выступал «против иллюзии в кинематографе». В связи с этим манифест также устанавливал ряд правил: съёмки должны были происходить только на натуре, декорации были запрещены к использованию, камера должна была быть ручной, музыка не могла звучать в фильме, если она реально не звучала в снимаемой сцене. Имя режиссёра нельзя упоминать в титрах.

То, что «Догма» — не что иное, как издёвка, становится ясно если не по противоречащему здравому смыслу содержанию, то по тому, что в нынешних фильмах Триер без малейшего зазрения совести нарушает её правила. Даже в «Танцующей», снятой под очевидным влиянием «Догмы», режиссёр пренебрегает некоторыми требованиями.

Сам фильм — это тоже своего рода издёвка над зрителем. Его действие происходит в США, где Триер никогда не бывал. Главная героиня — эмигрантка из Чехии, носящая максимально нечешское имя Сельма. Однажды, когда режиссёру указали на этот факт, он с удивлённым видом произнёс, что был убеждён, что имя действительно чешское. На самом же деле, так зовут дочь Триера. Всё это подтверждает, что и место и время действия, и судьба главной героини — только набор условных образов, перемешанных стереотипов, которые швыряются зрителю в лицо. Весь фильм снят с плеча, почти в псевдодокументальной манере, которая контрастирует с абсолютной недокументальностью происходящего: сюжетные штампы, призванные в некачественных мелодрамах пробивать зрителей на слёзы, здесь встречаются на каждом шагу.

Но делает ли это Триера плохим режиссёром? Независимо от того, насмешка это или нет, — нисколько. Потому что актёрская игра окупает всё. От главных героев до эпизодических персонажей, все, как бы пафосно это ни звучало, живут на экране. Особенно Бьорк — невинный ребёнок, с её неуклюжими движениями, с её смущённой улыбкой и потупленными глазами, с её беспомощным молчанием и дрожащим, но таким приятным голосом.

Вообще песни играют в фильме одну из самых главных ролей. И эти песни, к авторству которых приложили руку и Бьорк, и Ларс фон Триер, прекрасны. И пускай один мой друг и убеждал меня в том, что они кажутся уместными лишь в контексте фильма, сейчас я понимаю, что это вовсе не так. И до сих пор, спустя неделю после просмотра, пересматриваю фрагменты с ними.

Я убеждён в том, что существует некий набор сюжетных приёмов, которые, сколько бы раз мы уже ни становились их жертвой, всё равно заставляют нас испытывать те или иные эмоции. И Ларс фон Триер в «Танцующей в темноте» этими приёмами умело пользуется. Но что с того? Ведь если при полной нереалистичности Триеру удаётся заставить нас поверить во всё происходящее на экране, заставить нас переживать, то это чего-нибудь да стоит.

самый сильный фильм, который я видела. гнетущая тишина. беззвучные слезы и безумное желание жить. Щуриться от солнца, радоваться сочно зеленой траве и голубому небу.

Беззвучно махая невидимой юбкой,
Стуча каблуками чечётку во тьме,
Качаясь на озере мертвою шлюпкой,
Гниёт она заживо в мрачной тюрьме…

Весь мир — это звуки станков на заводе,
И вечером театр — спасенье души.
Чувствует свет, как лучи на восходе.
Мюзиклы — нить в беcтропной глуши.

Зрение тает как слово в подсказке…
Видит она лишь в виденьях своих:
Мир превратится в яркие краски,
Песни заманят её и чужих…

Жизнь отдаёт за спасение сына:
Лишь бы он видел в ярких тонах.
Сжечь бы дотла, как воздух в пустыне,
Мир, утонувший в смертных грехах…

Забрав свои деньги, убив офицера,
Будет повешена — вот приговор
Но не угаснет в душе её вера,
Что сын будет видеть — был договор.

Мешок и ремни сковали движение,
Раздался звонок — оглушающий гонг,
Жизнь оборвётся на сладостном пении:
«You see, you can make it only last song

Ты была права, Сельма. Слушай свое сердце! (с)

Один из лучших фильмов фон Триера! Никогда не питала интереса к творчеству исландской певицы Бьорк, по этой причине долго не решалась на просмотр. Когда-то давно, лет в 15 пыталась посмотреть кино, но заскучав в первую половину, забросила это гиблое дело. Осознанно и решительно пересмотрела его пару лет назад, просто до таких фильмов нужно дорасти эмоционально и морально.

Главным достоинством «Танцующей в темноте» является реалистичная съемка: дергающийся кадр, никакой картинной пленки, не самые удачные ракурсы, минимум пафоса и визуальной мишуры. Условно мир Сальмы (Бьорк) делится на две части: реальный и выдуманный, куда она бежит от будничных проблем. Главная героиня ищет лучшей жизни в другой стране, страдает редким заболеванием, которое быстро прогрессирует и вскоре она утратит зрение, да еще и у малыша проявляется тот же недуг.

Конечно же, денег особых нет, поскольку работает она на заводе, копя нужную сумму для заветной операции любимого ребенка. Живи мы в другом обществе, Сальма без проблем собрала нужную сумму, но человек, сдающий ей трейлер – крадет крупную сумму. В попытке защитить свое случается непоправимое, молодая женщина, как и любая мать, делает выбор в пользу своего чада.

Тяжелый фильм, который не так-то просто смотреть. Он вышибает слезу в каждом новом эпизоде, заставляет восхищаться стойкостью Сальмы, радует музыкальными вкраплениями, задающими соответствующую атмосферу, и дарит благодарность надзирательнице, проявившей понимание к девушке. Настолько сильных, эмоциональных и крепких по своей составляющей картин у Триера больше наблюдать не доводилось. Режиссер, безусловно, не растерял своего таланта, но успех «Танцующей в темноте» повторить не смог.

Триер в своем репертуаре.Как всегда блестяще загоняет свою героиню в ситуацию,где общество обступает плотным кольцом и начинает душить.В данном случаю доходит до виселицы.Слепнущая Бьорк с неутомимой любовью к сцене и к сыну выглядит более чем убедительно.Самое шикарное-это конец.Она поет с закрытыми глазами и вот она-смертная казнь.Красиво,чисто,душераздирающе.
Однако после нескольких суток после просмотра начинаешь задумываться-а не перегнул ли он палку??Но потом вспоминаешь,что это Триер и успокаиваешься. Все должно было быть именно ТАК,
Верю.

Смотришь весь фильм затаив дыхание с широко открытыми глазами, забывая моргать. От эффекта незафиксированной камеры создается ощущение будто ты сам потихоньку теряешь рассудок вместе с главной героиней. Если бы не эти красочные танцы в фильме - то долго такого напряга не выдержать. Они крайне удачно помогают досмотреть фильм и не уйти с разрывом сердца. Напряжение мозга передается всем мышцам тела, и после фильма твой мир кажется жутко прекрасным, великолепным и очаровательным. Твои проблемы просто детские формочки в песочнице. Вот насколько потрясающий фильм снял товарищ Триер, вот насколько проникновенно сыграла в нем Бьорк. Хочется еще, но таких ооочень мало. И хорошо.

Невероятно тяжелый фильм. Я всегда считала, что выдающееся в искусстве - это то, что заставляет чувствовать и вызывает бурю эмоций, этот фильм находится на вершине среди шедевров кинематографа.
Никогда не думала, что жанр мюзикл меня может заинтресовать, но все в фильме сделано так, что переходы от музыкального представления к художественнным диалогам проходят органично и не вызывают раздражения (как например, в "Чикаго").
Все настолько честно - и игра актеров, и сюжет, и отсутствие хэппи-энда... Хотя, наверное, сколько людей - столько и мнений... предыдущий оратор заметил, что присутствие смысла существования оправдывает жизнь... вполне! Но меня очень напугало ощущение полной безыходности и безпомощности.
Этот фильм настолько богат на проявление эмоций во время просмотра (плачешь, действительно, навзрыд... при этом я не отношу себя к особам слабонервным) и полным опустошением после...

Великолепная и драматическая работа Ларса фон Триера. Фильм-мюзикл. Фильм, разрывающий сердце. Великолепна актерская игра Бьёрк, невозможно отличить где героиня, а где актриса. Главная героиня как будто не от мира сего. Теряющая зрение и вскоре просто слепнующая, она живет в мечтах и фантазиях. Очень четко проводится грань между миром реальности – мрачным и серым, и фантазии – в ярких красках, где не нужны очки. Очень тонкая игра цветов. Великолепна фраза: “- Ты слепая!? – Да, и смотреть-то не на что… ” Действительно, работая и откладывая деньги ребенку на операцию, не соглашаясь на адвоката для себя, а нелюдь крадет эти деньги. На это смотреть? Режиссер умело сыграл на чувствах зрителя. Очень добрый и трогательный фильм, снят в традициях Триера. Кому нужно бешеное действие, его здесь нет. Для того, чтобы видеть, глаза не нужны. © Давайте учиться смотреть сердцем, учиться у эмигрантки из Чехословакии, которая посвятила свою жизнь сыну. Ведь мы уже давно очерствели и, чтобы как-то срезать с сердца современного человека нарост равнодушия, нужен скальпель и резать. Попробуйте выпить воды из колодца, в который так давно и метко плюете. И может быть мы забудем, хотя бы на 5 мин, свою черствость и меркантильность, и станем хоть чуть-чуть добрее и сердечнее.
Смотрите хорошее кино! Приятного просмотра!
harakter

Слепнущая чешская иммигрантка Сельма пытается накопить денег на операцию сыну, чтобы он не повторил ее участи, после работы репетирует любительский мюзикл, встречается с друзьями, которые ее (потом) предадут.
Фильм о любви и материнском самопожертвовании Триер переворачивает в фильм-катастрофу общечеловеческих взаимоотношений, в котором катарсису места точно не будет. Забавная фабричная работница в гигантских очках и с милым носом-пуговкой отлично завершает триеровскую трилогию Золотого сердца. История Сельмы - это драма некоего "аутиста", пребывающего в том своем мирке, в котором в идеале должны жить все люди.
Триер методично, пошагово разрушает оба мира - что и следовало от него ожидать. Кажется, точно знаешь, что именно режиссер сейчас откинет - но все равно трясет на поворотах.
С точки зрения употребления песен, не думаю, что они говорят просто о некоей инфантильности и наивности в характере героини. Музыкой режиссер манипулирует своим зрителем, не только заставляя сопереживать, но и задавая определенный темп повествованию (который у Триера обычно сбивчивый и пульсирующий). К тому же, самый человеконенавидящий из всех мизантропов, Триер этими "милыми" песенками гиперболизирует конфликт героя и окружения в фильме до абсурда. Мне кажется, стремление Ларса быть над всеми людьми проглядывает и в этом фильме, только вот с музыкальным решением он немного прогадал - Бьорк в этом смысле тянет одеяло на себя. И поэтому, вероятно, история становится не эпичной трагедией, но вселяет некую надежду, потому что музыка будет звучать и звучать...

Знаете, я не могу сказать, что люблю кино. Люблю то кино, которое люблю. То есть конкретный фильм, а не кино как вид. Есть те, которые потрясают (чем бы не потрясали, хоть спецэффектами, лишь бы не оставляли ровной), те, на которых засыпаешь, те, которые отвлекают и погружают в другой мир. Но сеанс заканчивается и ты возвращаешься на Землю. Но есть такие фильмы, которые вызывают ненависть к их создателю. Неприязнь, граничащую с желанием ударить этого гения-режиссера по голове, чтоб больше не издевался над зрителем. Да простят меня поклонники таланта Ларса фон Триера, но вот его бы я стукнула:). Ногой по его талантливому черепу. И ведь кино он снимает разное. И хорошее (на мой субъективный взгляд) - тоже... Но "Танцующую в темноте" я ему никогда не прощу. Много лет назад я имела неосторожность посмотреть этот шедевр, но до сих пор во мне сидит обида и вопиющее желание рассказать, за что я его НЕ ЛЮБЛЮ("не люблю" - это самый мягкий глагол в данной ситуации). Весь фильм меня не покидало ощущение, что надо мной издеваются. Абсурдность ситуаций, скорее, должна была вызывать смех, но всё происходило по такому сценарию Зла, что смеяться не хотелось совсем. А эта бегающая камера. Она наматывала мои нервы на катушку паранойи. А те слёзы, от которых, думаю, не спасся никто из сидящих в зале, они были выжаты силой. Мне было больше жаль себя, а не бедных страдальцев-героев.
Когда же это всё прекратилось (не ушла я, наверное, только потому, что наивно надеялась на хоть какой-нибудь просвет в тёмной судьбе персонажей), слёзы не слушались меня. Они зажили отдельной жизнью и нагло лились, не останавливаясь. Всю дорогу от кино(мать его)театра я ни с кем не разговаривала. Я шла и злилась. Злилась и шла. Обижалась и ненавидела Ларса.
Спасибо за внимание. Мне нужно было выговориться. Чтоб это не глодало меня боле:)

статус картины порождает соблазн начать считывать смыслы, такие как, например: это кино про "справедливость" по-американски (Триер действительно не любит Америку и в фильме очень много американских флагов), или о том, куда приводят безграничные честность и доброта в современном мире, или, не дай бог, о том, как не унывать даже когда вокруг все хуже некуда. но фильм, пожалуй, не об этом - больно плоско для Триера. в первую очередь это, конечно, эксперимент по скрещиванию двух низких жанров: сериальные страсти, которые вряд ли можно осмелиться назвать драмой (слишком много штампов, доводящих историю до нарочито щемящей слезливости: мать-одиночка-эмигрант, неизлечимая болезнь унаследованная сыном, главный злодей - блюститель закона, которому не хватает на диван - уберите из титров фамилию режиссера, а из фильма песни и получите очередную серию условной Кармелиты), и мюзикла, обыкновенно призванного убедить нас в том, что мир вокруг прекрасен, а лучшие его жители беззаботны и легкомысленны. этот оксюморон дает поразительный эффект - углубляет градус пафоса истории и задает ей внутреннюю динамику. Триера не интересуют высокопарные трюизмы, ему нужен набор банальностей, чтобы экспериментальным путем обнажить их каркас. вынужден констатировать сногсшибательный успех

Фильм - издевательство над зрителем. Фильм - плевок вам в лицо. Триер является больным человеком, и это видно в его кино. Фильм на себе вытягивает только Бьерк. Спасибо ей.

Неприятный, депрессивный сюжет.
Актеры в образе неопрятных людей.