Выставка

Мэрилин Мэнсон

За последние пару месяцев в Москву привозят уже второго художника, при упоминании которого хочется воскликнуть: «Боже, он еще и рисует!» Первым был Деннис Хоппер, который «еще и фотографирует», причем весьма неплохо. Теперь — Мэрилин Мэнсон, который именно что рисует. Как выясняется, совсем даже недурно.

Мэнсон — это такой особенный музыкант, у которого с ходу не вспомнишь ни одной песни (если, конечно, не являешься закоренелым фанатом с десятилетним стажем). Зато образ его всплывает в памяти немедленно. В сущности, это и есть его главное художественное произведение — худющий (без пары ребер), кажется, мужчина с нарисованным лицом, вроде бы стеклянным глазом (настоящий, по слухам, он съел), с огромным количеством татуировок (черепа, дьявол, оранжевые жуки, глаза, игральные кости, персонажи комиксов), длинными черными волосами, в черной же накидке от Гальяно, в коричневых чулках и с кольцом-пауком. Лет пять назад Мэнсон прозрачно намекал, что это образ Антихриста, — православная общественность тогда даже пыталась наложить запрет на его концерт в «Олимпийском». Для Галереи Гельмана, напротив, мракобесный имидж — только плюс: к Гельману и так попадает практически вся высокохудожественная нечисть Москвы. Ну и Мэнсон до кучи — сюда же.

Мэнсон заявил о себе как о художнике не так давно — в 2002-м, тогда в Лос-Анджелесе открылась его выставка «Золотой век гротеска». В советское время подобная экспозиция могла бы стать поводом для фельетона в «Крокодиле» (а то и в «Правде») под рубрикой «Их нравы»: главным хитом была серия из четырех рисунков «Элизабет Шорт в образе Белоснежки» (изуродованный труп Шорт — она же Черная Орхидея — был найден в 47-м в лос-анджелесском Леймерт-парке; см. книгу Джеймса Эллроя и фильм Брайана Де Пальмы). Одну из Орхидей-Белоснежек за $30000 купил басист Red Hot Chili Peppers Фли, самым же дорогим ($55000) оказался рисунок с изображением Гитлера-гермафродита. Хотя Гитлер — это скорее исключение, политики у Мэнсона немного, пощечины общественному вкусу он раздает, демонстрируя самого себя. Скажем, рисует размытой акварелью собственное, так сказать, лицо (которое и в жизни выглядит как нарисованное). Рисунки Мэнсона — это болезненные рефлексии о смерти, боли, отчаянии и всякой расчлененке, которые иногда перемежаются с цветочками (не менее болезненного вида) или изображениями любимого котика. Рисунки акварельные, очень жидкие: будто художник нарисовал некую фигуру, потом старательно ее смыл, а потом взял тупой толстый карандаш (или кисть) и еще раз прорисовал четкие контуры.

В Москву привезли около 30 работ, почти все — различные лики и лица. В такой подборке творчество Мэнсона может показаться однообразным: на самом деле у Мэнсона много всякого — есть портрет Анджелины Джоли, есть целый альбом широкоформатных сюрреалистичных зарисовок под амбициозным и одновременно банальным названием «Смерть искусства», Гитлер-гермафродит, опять же. Но это не так уж важно — что с Гитлером, что без, в 2007 году кровавая Мэнсонова размазня вряд ли способна кого-то серьезно поразить или напугать. И наверняка за нее не выкладывали бы бешеные тыщи, если б художник не запустил сначала свой самый удачный арт-проект — существо по имени Мэрилин Мэнсон.