Отрицательные отзывы о выставке «Константин Коровин»
Рецензия Афиши
По-настоящему Михаила Врубеля трогали только бутылочные этикетки от французского шампанского — их он находил действительно изящными, в отличие от чуждых ему исканий реалистов, которыми он в принципе не находил в себе сил интересоваться. Но при чем тут Врубель, если 150 лет исполняется Коровину, чье искусство, наблюдательное и жизненное, было довольно далеко от виньеточных кущ шампанских наклеек? А при том, что эту мелкую, но такую говорящую деталь мы знаем из коровинских воспоминаний. Да, первый русский (и поэтому слегка запоздалый) импрессионист, да, один из лучших театральных декораторов своего времени — но и великолепный литератор, на фоне которого современные ему профессиональные писатели, все эти второстепенные и простоватые «спутники Чехова» кажутся плоскими. Конечно, воспоминания и рассказы Коровина, чье писательство пришлось по большей части уже на годы парижской эмиграции, крутятся вокруг «России, которую мы потеряли», но ему было что терять — какая трагедия для импрессиониста лишиться своих впечатлений. И не только образов — солнечных веранд, лесных прогулок, Ялты, средней полосы и Русского Севера, охоты и рыбалки. Но и праздных разговоров, споров, комических ситуаций, завязанных на тонкостях языка в духе «демократически настроенный барин Шаляпин и недоверчивые мужики» — всего того, что он мог передать только словом. И потом, солнце светило и во Франции, но там он, как ни крути, не был уже первым импрессионистом.
На ретроспективе, которую везут из Русского музея, Коровина представят прежде всего в двух ипостасях: импрессионист и монументалист-декоратор. Говорят, на экспозиции в Русском монументальное (гигантские панно для Северного отдела Нижегородской выставки, для павильонов Крайнего Севера и Туркестана на Всемирной выставке в Париже и так далее) задавило все остальное, поскольку именно панно преподнесли главным музеефикационным юбилейным достижением. Но настоящим открытием следует считать, конечно, не жухлые задники, а изданный недавно толстенный двухтомник блистательной коровинской прозы.
Отзывы
Удручающее впечатление.
Имея в своем распоряжении совершенно прекрасную коллекцию замечательнейшего Коровина, музейщики Третьяковки использовали свой особый "талант", выстраивая экспозицию в пространстве, которое на самом деле дает все возможности поиграть в расставлении нужных акцентов для полного раскрытия любого художника, чтобы сделать невозможным полноценно насладиться представленным.
Ощущение, что дальше 19го века музейное дело в галерее не пошло, и все современные достижения в использовании и организации выставочного пространства третьяковцам неведомы.
В результате мы имеем описания, написанные канцелярским культурологическим языком, который напоминает неотредактированный перевод через гугл транслейтор с неведомого языка, при этом отпечатанные с ошибками; отвратительное освещение, бликующее на картинах, помещенных за стекло (некоторые невозможно полноценно рассмотреть ни с какой точки); бездарная организация экспозиции в театральной части (и не только там), экспонаты которой просто бесцельно занимают пространство.
Продолжать можно до бесконечности.
Печально, что подобные небрежности допускает один из известнейших музеев страны. Уровень настолько низкий, что невозможно и предположить, что можно падать ниже.
Что по меньшей мере странно, поскольку их коллеги из Пушкинского музея, например, научились с годами проводить пусть и не идеальные, но вполне уровневые выставки, обживая для них пространство куда более сложное.
Ну и если оставить в стороне самого Коровина, то, что нам предлагают, невкусно, серо, неинтересно, удивиляет общий уровень непрофессионализма. Видимо проблема в неумении (или даже нежелании) видеть целевую аудиторию и правильно работать на нее.
Надо было очень сильно постараться так бездарно использовать совершенно потрясающий материал. И это не вопрос финансирования, это вопросы образованности музейщиков, их желания и умения - тут по всем пунктам прочерки.
Учиться, учиться и еще раз учиться.
Но безусловно есть и плюсы - хорошо изданный выставочный каталог, наличие аудигида (сомнительного качества) на русском и английском языках.
Печально, что Третьяковке до современного музея как до луны пешком.
Но надежда остается всегда.