Выставка

Георгий Пузенков

Прежде художник Георгий Пузенков выглядел этаким добрым родственником из-за рубежа — живет в Кельне, периодически вывозит на родину высокотехнологичные проекты, исключительно от доброты душевной. Постепенно по части высоких технологий его переплюнули соотечественники (один Гор Чахал чего стоит), а сам Пузенков стал выставляться в России с завидным постоянством. Только в этом году он успел вырыть могилу виртуальному прыгуну с шестом на проекте «Верю» и представить зеленую девицу на пятнадцатилетии галереи «Айдан». Гастролером его уже никак не назовешь, теперь Пузенков — «фигура отечественного современного искусства нового типа», как следует из пресс-релиза новой выставки в Музее современного искусства. Старая версия художника от новой отличается несильно, если отличается вообще. Пузенкова по-прежнему занимают компьютерные технологии, рамки и геометрия; его работы по-прежнему похожи на репринты и компьютерные распечатки (коими, конечно, не являются). Борис Гройс когда-то писал: «Метод редимейда, созданный Дюшаном, увеличил скорость искусства почти до предела: художнику в наше время достаточно назвать искусством случайный фрагмент реальности, чтобы он тем самым стал художественным произведением. Художественное производство достигает здесь чуть ли не скорости света». Пузенков, естественно, ускоряет процесс не до скорости света, но близко к тому, а эксплуатацией готовых образов (даже скорее одного — Моны Лизы) он занимается уже бог знает сколько лет. Тьма-тьмущая пропущенных через компьютер разноцветных Джоконд красовалась на Клязьме, залепляла на манер обоев стены русского павильона на Венецианской биеннале, бродила по Третьяковке и неоднократно выезжала за границу. Удивительно, но на новой огромной выставке Пузенкова (занимающей все пять этажей Музея современного искусства) ни одной Джоконды нет. Возможно, причина в том, что недавно нановерсия полотна была запущена в космос, где останется на века.

В сторону же выставки стоит сделать глубокий реверанс: во-первых, за отсутствие Джоконд, во-вторых, за продуманную организацию пространства. Большинство отобранных произведений, от 80-х до самых свежих, — абстракции. Огромные черные загогулины, 20-метровые однотонные полотна с пиксельными линиями, черный квадрат в синей рамке, черный квадрат в красной рамке, несколько фигуративных композиций плюс двести с лишним геометрических и/или компьютерных вариаций прекрасно гармонируют друг с другом — а иначе и быть не могло. Кстати, упомянутые выше вихревые черные фигуры (достигающие порой трех метров) сопровождают подавленных зрителей от вестибюля до последнего этажа (в залах, коридорах и на лестницах). Этакие материализованные росчерки кисти из фотошопа — воплощенная секонд-лайф.

Все это может показаться монотонным, а может, и неоднократно виденным, но говорить об этом вслух не стоит. Один судебный процесс о плагиате Пузенков уже выиграл, причем у Хельмута Ньютона, доказав, что копий просто нет, эта категория относительна. Идеи витают в воздухе, нужно просто вовремя ловить. А украсть можно лишь форму, что доказывается исключительно на молекулярном уровне, а в случае Пузенкова это невозможно. Все-таки он «фигура нового типа» и делает не распечатки, как может показаться на первый взгляд, а живопись, которую всегда можно потрогать и понюхать.