Выставка

Марк Куинн (Великобритания)

Марка Куинна сложно не счесть проходимцем — он явно родственник расплодившимся в последние десятилетия скульпторам-аферистам. Вроде итальянца Фабио Виале, который в мраморе имитирует пенопласт и резину, или Алексея Морозова, который тоже в мраморе ваяет античных весталок на сегвеях. Обладая ремесленным навыком, эти мастера развращают вечно тоскующую по «ка­честву» публику приятным парадоксом, рождающимся в результате сочетания академических и трудоемких материалов и как бы современных сюжетов. Марк Куинн на первый взгляд еще аморальнее этих двоих. Мало того что он работает в мраморе, бронзе и золоте, изображает он в основном запредельно медийных персонажей (Бритни Спирс, Кейт Мосс) в момент какого-нибудь неприличия: Бритни рожает на четвереньках, Кейт закидывает ногу за голову в йоговской асане. Можно было бы решить, что это фанатское приношение по какой-то случайности обученного скульптурному ремеслу клинического идиота, эмоционально недоразвитого, но при этом расторможенного — до такой степени непристойны и выхолощены эти работы. Но ни Кейт, не Бритни не являются фан-артом. Это даже не стопроцентный китч, как в случае с Виале и Морозовым. В отличие от их изделий работы Марка Куинна могут вызвать приступ настоящей тоски. Это выдает в нем художника более серьезного: он не обретается на заштатных итальянских биеннале, где только и ценят, что «мастерство». Он — настоящий YBA, один из одиозной компании братьев Чепмен и Дэмиена Херста. И если вглядеться в куинновские статуи трансгендеров и инвалидов, начинаешь даже находить определенное очарование в той отталкивающей версии античности, которую он изобрел. Как в портрете двух его любимых персонажей, порноактеров Бака и Алланы, поменявшихся полами. Голый мужчина с женскими поло­выми органами и женщина с мужскими изображены максимально реалистично; они стоят рука об руку и безразлично бликуют своей золотой поверхностью. Есть в этом некая правда непереносимой скуки нашего времени: тела людей ­настолько отчуждены от своих владельцев, что последнее оставшееся им развлечение, тоже не приносящее особой радости, — не меняя выражения лиц, ­меняться половыми признаками.