Москва
Импресарио Федор Елютин выпустит интерактивный спектакль для самоизоляции. Что нужно знать о продюсере
На этот раз нас ждет интерактивный документальный спектакль «I Don't Want To See This» — про страхи и мнительность человеческой цивилизации на примере правил модерации Facebook
23 апреля 2020

В начале 2020 года Импресарио представил новый проект «Между нами» — диптих «Pillow Talk» и «Voicing Pieces» об искусственном интеллекте турецкой режиссерки Бегюм Эрджияс. Примерно тогда же основатель театральной компании Федор Елютин заявил, что «слоган 2020 года — «Придумывать и перепридумывать!».  Так оно, в общем-то, и вышло: в период карантина и запрета на проведение массовых мероприятий команда Импресарио анонсировала запуск нового проекта «I Don't Want to See This» — интерактивного документального спектакля, придуманного израильтянами Лиором Залмансом и Маей Магнат.  

По словам бывшего театрального обозревателя «Афиши», а ныне директора Мобильного художественного театра Алексея Киселева, который видел постановку на фестивале IsraDrama в Тель-Авиве, это спектакль про страхи и мнительность человеческой цивилизации на примере правил модерации Facebook, который проходит в формате тренинга для только что принятых на работу модераторов. Российская премьера «I Don't Want To See This» на базе онлайн-платформы Zoom состоится уже 24 апреля, после чего пройдут еще два показа, 25 и 26 апреля.  Билеты на шоу можно купить на «Афише»

По случаю выхода нового проекта Импресарио мы вспомнили ключевые моменты из интервью Елютина, которые он давал «Афише Daily» в 2017 и 2020 годах. 

О пользе образования:

«Образование, которое мне дали (в московской Академии народного хозяйства на факультете экономических и социальных наук. — Прим. ред.), и те кейсы, которые мы изучали, — мне это на самом деле очень помогло. Понятно, что для того, чем я занимаюсь, требуется много совершенно особенных компетенций, но образование не лишнее все равно. Знаю, что в разных профессиях есть много состоявшихся людей, которые бросали институты, уходили, но я хочу сказать, что не жалею о тех нескольких годах, проведенных в стенах Академии».

Чем занимался до Импресарио:

«Мы делали рейвы в Москве и Петербурге на три-четыре тысячи человек. Снимали заводы, привозили иностранных диджеев, устраивали зоны активностей, ставили инсталляции, рекламировали все это. <...> Потом я познакомился с творческим объединением Gazgolder. Ребята пригласили меня возглавить пиар-службу. Год я с ними работал, помогал организовывать концерты. Потом ребята познакомили со спектаклем «Копы в огне». Пришли в театр: ребятам понравились декорации, вся театральная приколюха, но сам хип-хоп им не очень вкатил. А мне вкатил — и, собственно, я решил поработать с «Копами». Так я волею случая оказался в театре — через фестивально-ивенто-организаторскую деятельность». 

Про образ импресарио:

«Я представлял театральную группу Le Cirque de Charles la Tannes и знал, что был такой Дягилев, знаменитый импресарио. Я подумал — почему нет? Только я, придумав этот образ, сразу стал его заложником. Но это нормальный образ! Я не каракатицу придумал же. На самом деле, если говорить о том же Дягилеве, которого, мне кажется, знают все, — он же занимался совершенно обратным. Он возил наш стаф туда — и тем самым прославлял Россию. А я привожу в Россию европейский экспириенс. Такой Дягилев наоборот».

О своих амбициях в 2007 году:

«Я прекрасно понимаю, что не являюсь создателем; сегодня у меня нет режиссерских амбиций. И при этом я понимаю издержки — создать нечто самостоятельное, спродюсировать проект с нуля, с непредсказуемым результатом. Я, наверное, выбираю более простой путь — путь готовых решений. Прихожу, переживаю. Если меня это трогает, я договариваюсь с авторами и приглашаю их сделать то же самое в Москве».

Об отличиях и конкуренции с государственными театрами:

«Мы вправе экспериментировать. Хочу сыграть десять спектаклей, сыграю десять; хочу один — будет один. Это клево. Другое дело, что было бы госзадание, были бы деньги, и мы могли бы спать спокойно — чего пока что позволить себе не можем. Может, как раз поэтому мы все время фантазируем, набираемся опыта, растем и расширяемся. <...> Каждый проект — это всегда Эверест. Никто там не был, никто ничего посоветовать не может. Но говорят, что Эверест там».

О целевой аудитории Импресарио:

«Они универсальны, как баночка кока-колы, которая одинаково хороша для королевы и бомжа. Одинаково интересны моему восьмилетнему племяннику и моей бабуле, которой 80 лет. Поэтому мой зритель — это просто тот, кто готов немножечко выйти из зоны своего комфорта; который готов к эксперименту; который доверяет мне, моему вкусу».

О вызовах времени:

«Ты и твоя компания может меняться и быть сонастроена со зрителем или потребителем, только если ты сам готов меняться. И мои спектакли помогают тебе сделать паузу, посмотреть со стороны и сказать: «Чувак, как бы да или как бы не очень?» Если ты не можешь это проделать, тебя просто затопчут. Поэтому и надо смотреть внутрь себя, всеми возможными способами пытаться услышать себя и стараться быть с собой наедине в комфорте, что мне дается с большим трудом».

Главная утопия Федора Елютина:

«Конечно же, это театр, помещение, где мы сможем фантазировать и пить вот такой же вкусный кофе, где мы сможем проводить всякие образовательные программы, где будем поддерживать начинающих цыплят, где мы будем показывать свои работы, куда я буду привозить иностранные спектакли. Я хочу, чтобы это было место продвижения другой, иной культуры. <...> Внешний вид — это первый сигнал, а второй — что он делает, как он говорит, о чем он думает».

О будущих поколениях продюсеров:

«Мы сейчас с Алексеем Киселевым ездим с лекциями по стране, и нам говорят, что очень мало полезной информации. Я рассказываю про проекты, Леша рассказывает про историю театра — а где полезная информация, спрашивают нас. А я вот себе не представляю, что я стою за кафедрой и надиктовываю: «Друзья, открываем Miсrosoft Outlook и пишем с большой буквы: «Дорогой Михаил Иванович, по поводу аренды площадки: можете ли вы по федеральному закону ее сдать или будем придумывать схему?» Я вот это должен надиктовывать? Я считаю, что продюсер, что режиссер — достаточно самозванные профессии. Назвался продюсером, начал что‑то делать — стал продюсером. У меня так было с «Копами». Я пришел и сказал: «Я хочу продюсировать вас, у вас классный спектакль». Они сказали: «Слава богу! Наконец у нас появился продюсер!» В этот момент я стал продюсером, и у них появился продюсер — все! У меня не было специального образования, у меня был опыт и понимание, как сделать великолепно». 

В ситуации карантина и самоизоляции переходим на домашнее киносмотрение. Чтобы не растеряться во всем разнообразии, советуем найти фильм в подборках «Афиши» или огромном каталоге по жанрам или годам с непредвзятыми кинорецензиями наших читателей.