Евгений Чебатков: Искусство быть своим

Вы создаете как монологи для сцены, так и литературные колонки для «Чтива»*. Есть разница между их написанием? 

В основе, безусловно, лежит схожий механизм. И там, и там я действую по одной схеме: сначала долго вынашиваю идею, «прокручиваю» ее в голове, потом делаю первые наброски, затем сажусь и просто пишу, отключив все лишнее.

А вот содержательно — это абсолютно разные процессы, и ключевое различие в ритме. Стендап — постоянная работа: слова нужно ежедневно оттачивать, что-то менять, миксовать, а колонки выходят раз в месяц.

О чем пишете в колонках?

Тема всегда задается журналом — она соответствует общей атмосфере номера. Все, что рождается в ответ, — мысли, ассоциации, воспоминания — ложится в основу текста. Колонка для меня — возможность «пощупать» весь писательский путь изнутри, прожить его от замысла до воплощения. И это подпитывает давнюю мечту — написать сатирические комедийные рассказы.

Есть ли какая-то тяжелая тема, которая со временем пробивается в юмор, и как понять, что время пришло для ее озвучивания?

Самые тяжелые темы обладают огромным юмористическим потенциалом. Особенность человеческой психики: со временем мы начинаем смеяться над тем, что когда-то причиняло боль.

Понимание, когда пришло время для шутки, — вещь сугубо индивидуальная. У меня и моих коллег, которые выходят на сцену почти каждый день, ощущение реальности немного иное. Для нас срок между печальным событием и попыткой его обшутить крайне сжат. Я довольно быстро понял, что поделиться своей слабостью иногда гораздо важнее, чем скрывать ее. В этом есть особая сила: раскрывая свою уязвимость, ты обретаешь гораздо большую свободу.

Недавняя поездка в США — что она вам дала как человеку и как артисту? 

Каждая поездка меняет человека, но это работает, если ты сам открыт для впечатлений. Гораздо большее влияние оказала моя первая поездка в Америку в 2011 году. Тогда я прошел через череду испытаний, которые для кого-то могли бы показаться рядовыми, но для меня, в том возрасте и с тем опытом, было сродни выживанию.

Что касается последней поездки — это была полноценная работа, любопытно открывать новые города на своей карте. Также я почерпнул немного дополнительной мотивации, пообщавшись с американскими коллегами и ощутив их режим работы. Думаю, что отечественный стендап развивается по-своему. Наше понимание жанра и со стороны исполнителя, и со стороны зрителя несколько иное.

Говоря о различиях, что иначе?

Я не претендую на роль исследователя, который может дать четкую классификацию. Но, на мой взгляд, ключевое различие — в почве, на которой жанр вырос.

Американские комики наследуют традиции предыдущих поколений стендап комиков, а у нас источники вдохновения другие: для кого-то — КВН** или эстрадные артисты, а для кого-то, и я себя к ним причисляю, — сатирическая литература. Мой собственный комедийный интерес родился именно оттуда: из Зощенко, Салтыкова-Щедрина, Чехова, Гоголя и Сергея Довлатова. Именно они вдохновили и до сих пор дают огромный творческий заряд.

Поделиться своей слабостью иногда гораздо важнее, чем скрывать ее. В этом есть особая сила: раскрывая свою уязвимость, ты обретаешь гораздо большую свободу.

Что для вас как для автора приоритет: рассмешить зрителя или дать ему пищу для размышлений?

В глубине души я хочу, чтобы зритель ушел не только с улыбкой, но и с новой мыслью. Однако не стоит забывать, что стендап — в первую очередь юмористическое мероприятие, поэтому смех остается приоритетом. Заставить людей задуматься и смеяться одновременно — ключевая задача, к которой я стремлюсь.

С колонкой история иная. Там главная цель — удивить читателя.

А удивить чем?

Мне интересно находить неочевидные решения для заданной темы. Задача — избежать лобового хода, «выкрутить» сюжет так, чтобы он стал неожиданным. Самое интересное — «взять читателя за руку», повести по одной тропе, в какой-то момент свернуть на другую и привести его к неожиданному, но логичному финалу.

Если ты начал говорить о чем-то, рассказал об этом и этим же закончил — где здесь место удивлению?

Если начать исполнять шутки, которые нравятся только публике, но не тебе самому, это становится творческим проклятием.

Часто ли шутки уходят в стол? Приходится ли кардинально менять тему в процессе работы?

У меня открыто с десяток документов, и большая часть из них так и останется черновиками. Но ты пишешь каждый день, и в этом потоке постепенно начинаешь понимать, у чего есть потенциал стать материалом, а у чего — нет.

Главный навык в нашем жанре — умение легко расставаться с текстом. На мой взгляд, это основа комедийного развития. Когда начинаешь цепляться за шутки, что кажутся гениальными лично тебе, но при этом не находят отклика у зрителя, — останавливаешься в росте.

Есть ли у вашего творчества стержневая идея?

Думаю, это адаптация во всех ее проявлениях: культурной, жизненной, возрастной, профессиональной. В материале часто можно проследить рефлексию о том, как мне удается или не удается мимикрировать, почувствовать себя своим в новой среде. Это, вероятно, связано с изначальным ощущением в «странных» обстоятельствах: будучи этнически русским, я вырос в Казахстане, внутри иных традиций, языка, религии.

С детства ты учишься адаптироваться, и я считаю, что это — важнейший механизм человеческого развития. Именно об этом — о поиске своего места в меняющемся мире — я чаще всего и шучу.

Какой самый ценный урок вы извлекли из неудачного выступления?

Внутренняя оценка артиста — единственный верный критерий. Если ты сам считаешь шутку средней, то стоит от нее отказаться. Нельзя выходить на сцену с мыслью «и так сойдет» — это не работает.

Возможно ли, что ваша личная оценка шутки не совпадает с реакцией зала?

Такое случается, но это исключение из правил, а не стратегия. Если начать исполнять шутки, которые нравятся только публике, но не тебе самому, это становится творческим проклятием. Для меня важно собирать на концертах людей, которые смеются над тем же, что и я. Даже если знаю, что какая-то шутка «зайдет», но мне она не нравится, не стану ее рассказывать. Иначе начинаешь притягивать аудиторию, которой не близко твое настоящее чувство юмора.

Чье выступление вы бы не пропустили, появись такая возможность?

Сейчас в жанре существует большое количество артистов, и все они абсолютно разные, каждый по-своему интересен. Что касается лично моего вкуса, то я бы с удовольствием пошел на Севу Ловкачёва, на Алексея Стаховича, на Илью Раевского и на Егора Свирского. Это самобытные стендап-артисты, и все они классные.
 

Главный навык в нашем жанре — умение легко расставаться с текстом.

Их главная идея шуток отличается от вашей.

Гораздо интереснее слушать тех, кто говорит о вещах, недоступных вашему опыту. Я прихожу на выступления не для того, чтобы постоянно кивать и соглашаться. А иду за тем, чтобы артист удивил, возможно, сказал что-то, с чем я в корне не согласен, но сумел бы объяснить свою позицию — и это было смешно. Интересен сам ход его мысли. Поэтому меня всегда привлекают необычные, чуждые и странные подходы.

К слову о материале. Над какими темами сейчас работаете?

Никакой тайны нет — с этим концертом я выступаю каждый день в Москве, и любой желающий может прийти посмотреть. Вскоре с этой же программой я отправлюсь в тур по городам России и Казахстану.

Могу сказать, что материал продолжает развивать общую тему адаптации. Речь идет о столкновении с новым опытом. Например, значительная часть посвящена тому, как изменилась моя жизнь после запуска бизнеса, как справляюсь с этими вызовами. Также я размышляю о природе конфликтов — о том, как мы учимся договариваться в быту, и о своем личном опыте их решения, а точнее — часто нерешения.

* новое печатное издание, запущенное телеведущим и писателем Сергеем Минаевым
** Клуб Веселых и Находчивых — юмористический телевизионный клуб и популярная игра, где команды соревнуются в остроумии, используя шутки, сценки и импровизации