Что пишут критики про «Звездные войны: Скайуокер. Восход», «Отверженных», «Черное Рождество», «Союз спасения» и «Ведьмака»
«Звездные войны: Скайуокер. Восход»
Станислав Зельвенский, «Афиша-Daily»:
«Могло ли быть иначе, лучше? Могли ли «Войны» завершиться новаторской, оригинальной серией, заставляющей другими глазами взглянуть на эту сорокалетнюю историю, расставляющей неожиданные акценты, открывающей новые горизонты?
В идеальном мире — вероятно, да.
В нынешних условиях — конечно, нет. Райан Джонсон, на которого сейчас кто-то будет кивать, не показал в восьмом эпизоде ничего выдающегося — там чуть больше его (не самой интересной, как выяснилось) индивидуальности и чуть больше политики, но в остальном это такое же стерильное корпоративное искусство и такая же переработка старого. Те фанаты, которые сейчас заноют, что джонсоновские идеи не получили развития в «Восходе» (что правда), вообще ничем не отличаются от фанатов, которые прежде жаловались, что им плюнули в душу чьим-то полом, формой ушей или манерой обращения с Силой. Не ваше — вот и беситесь».
Антон Долин, «Медуза»:
«Как ни грустно, всерьез анализировать «Восход» без подробного разбора сюжета невозможно, а зритель подобного кино не выносит даже мягких спойлеров. Приходится говорить обиняками или искать убежища в безопасных сферах — например, обсуждать персональные достоинства участников съемочной группы.
Оператор Дэниэл Миндел — вдохновенный и достойный наследник мастеров 1970-х, некоторые снятые им сцены (особенно погоню в пустыне, дуэль на мечах в штормящем море и, разумеется, сумрачную и трагическую подземную кульминацию) уже сейчас можно вписывать в классику развлекательного кино.
А неоспоримый король голливудского саундтрека, 87-летний Джон Уильямс, обеспечивает непрерывность «отцовского» присутствия. Его музыка, хоть в ней едва ли слышатся новые оригинальные мотивы, по-вагнеровски перепевает известные всему миру лейтмотивы, и служит фильму неиссякаемым источником той самой мистической Силы, о которой так много рассуждали джедаи».
Татьяна Шорохова, «Кимкибабадук»:
«Мне глубоко симпатичен Абрамс. Я дважды говорила с ним, это человек феноменальной энергии, глубоко влюбленный в свою работу. Но у Абрамса есть какая-то неподдающаяся рациональному объяснению любовь к макгаффинам и «коробкам с тайнами». «Тайна — катализатор воображения», говорил Абрамс. Он задал зрителю вопрос: кто такая Рэй? Кто она, эта сирота с пыльной планеты Джакку, как будто в точности повторяющая путь Люка Скайуокера? Кто ее родители? Могущественые джедаи? Злобные Ситхи? Пока на reddit строили предположения, режиссер «Кирпича» Райан Джонсон писал сценарий, полностью игнорируя фанатские версии.
Он выкинул все коробки Абрамса и сделал два важных заявления. Прошлое надо убить. Сила — она везде.
Все эти мидихлорианы, которыми Лукас объяснял появление Энакина, полная ерунда. Поиски родителей — ничто. Будь сама собой, ты ценна этим, а не своей кровью. Но прошлое «Звездных войн» убить непросто».
Денис Рузаев, «Лента.ру»:
«Палпатин и Лейя, воскрешения посредством драматургии и посредством технологий, бесконечные возвращения лукасовских персонажей главных и второстепенных — правда, конечно, заключается в том, что больше всего обреченный на все новые и новые реанимации труп здесь напоминают сами «Звездные войны».
Точнее — их магистральный сюжет (как доказывает сериал «Мандалорец», на периферии созданной Джорджем Лукасом вселенной все еще может разворачиваться нечто оригинальное и увлекательное), некогда оперная, а теперь скорее опереточная космическая квази-буддистская сага о противостоянии светлой и темной сторон человеческого естества на примере семейства Скайуокер и близких его представителей.
Что ж, если предыдущие две серии франшизы еще хотя бы, пусть и не всегда по-настоящему успешно, сигнализировали о наличии хоть какой-то жизни за пределами этой центральной линии, то «Скайуокер» и вовсе оказывается связан ей по рукам и ногам, как цепями — так что присутствие в его названии слова «восход» кажется злой, грустной иронией: в плане убедительности происходящего на экране перед нами скорее закат».
Евгений Ткачёв, «Афиша»:
«В «Скайуокере. Восход» нет ничего оригинального, а решение воскресить императора Палпатина (ввиду отсутствия главного злодея) оказалось шагом назад. Еще в картине то ли в качестве оммажа, то ли в качестве издевки мелькнут эвоки. Но главная ее проблема все же не в этом, а в том, что финал оставляет после себя еще более гнетущее впечатление, чем «Месть ситхов».
Если у Лукаса это было оправдано тем, что он конструировал античную трагедию, то у Абрамса это связано с банальной прозой жизни: из подающего надежды джедая вырос плохой учитель, контрабандист и принцесса разошлись, а еще родили фрустрированного сына.
То есть то, что изначально было сказкой, превратилось в семейно-бытовую драму — и нам теперь с этим жить. Впрочем, за счет накопленной годами критической массы эти «Звездные войны» все-таки могут подарить катарсис и банальное утешение: все, что имеет начало, имеет и конец — и кто мы такие, чтобы спорить с этим».
«Отверженные»
Станислав Зельвенский, «Афиша-Daily»:
«Понятно, что все это новейшее французское кино окраин вышло, как Достоевский из «Шинели», из «Ненависти» Матье Кассовица. И Ли — способный ученик: «Отверженные» — энергичная, чрезвычайно уверенно сделанная картина, умеющая, когда надо, надавить на эмоции, когда надо, рассмешить, и даже — самое сложное — вовремя остановиться. В лучших из многочисленных уличных конфронтаций мелькает тень американского тезки (и, несомненно, кумира) автора Спайка Ли.
Достаточно ли этого, чтобы стать не просто фильмом момента, а новой классикой? Вероятно, нет.
Ли в конечном счете не хватает оригинальности. Порой он действует грубовато даже со всеми скидками (и в финале мы прочтем цитату из Жана Вальжана про хорошие растения и плохих фермеров). Его Гавроши — как бы подлинные герои этой истории, которых надо еще любить, но уже бояться, — выглядят слишком условно. Но все равно пропускать этот по-хорошему модный развлекательный фильм, который вдобавок сообщает что-то важное об окружающем мире, — расточительно».
Антон Долин, «Медуза»:
«Сюжет никакого отношения к эпопее Гюго — кстати, согласно народному голосованию признанной важнейшим романом на французском языке — не имеет. Он основан на реальных событиях, хоть изрядно переосмысленных и дополненных. Сразу после победы Франции на чемпионате мира по футболу, приведшей к эйфорическому единению нации, в Монфермее происходят столкновения полиции и радикалов из числа местной молодежи. Причина — раненный полицейским патрулем мальчик, укравший из бродячего цыганского цирка львенка: инцидент может привести к гражданской войне внутри одного квартала.
Пытаясь уладить недоразумение, стражи порядка перестарались — малолетний правонарушитель чуть не умер.
Из этих событий складывается фабула «Отверженных» Ли, увиденная глазами двух героев: полицейского Стефана (Дамиен Боннар, самый известный из артистов фильма, ранее снимавшийся у Нолана и Полански), только что переведшегося в Монфермей из родного Шербура, и малолетнего очкарика-тихони Базза (Аль-Хассан Ли), чей дрон случайно снял, как подстрелили воришку. Зритель сочетает два этих взгляда — документально-живой, из самой гущи событий, и отстраненный общий план откуда-то с высоты».
Павел Пугачев, «Сеанс»:
«Велик соблазн давать «Отверженным» исключительно кинематографическую генеалогию: «Тренировочный день» в «13-м районе» «Ненависти». Трудно не вспомнить и раскаленные социальные драмы Спайка Ли, с которым Ладжа Ли роднят не столько объекты наблюдения, не форма и интонация, а склонность к дидактике такого рода, что позволяет говорить со зрителем на равных.
Такие нотации от старшего брата, присевшего на корточки, которые рано или поздно перерастают в крик или в высокомерное поучение.
Или и в то, и в другое. Кажется, что и режиссер это понимает. Например, тут есть персонаж, странным образом напоминающий Шефа из «Южного парка» — массивный чернокожий мужчина с нежным басом и цепким взглядом, изрекающий мудрости за готовкой шавермы. Только что не поет».
«Черное Рождество»
Евгений Ткачёв, «Афиша-Daily»:
«Мужчины в «Черном Рождестве» — это зло. Не сублимированное, бессознательное, иррациональное зло, каковым был маньяк, живущий на чердаке, в оригинальном фильме, а вполне осязаемое зло, имя которому патриархат.
Это зло боится всего фемин