Новые книжки сентября для детей
Пожалуй, больше всего эта книга напоминает «Вечера на хуторе близ Диканьки». Главный герой рассказывает множество бытовых страшилок и делает это так увлекательно, что волей-неволей зачитаешься. К концу повествования тучи сгущаются, и становится понятно, что все истории скреплены общим персонажем — дедом главного героя Власием, который в далеком прошлом часто водил внука на блошиный рынок.
«Признаться, и сейчас, по прошествии лет, покупки деда Власия никак не объяснить коллекционированием в обычном понимании этого слова.
Так что мои интересы и дедовы совсем не совпадали.
Но, если он заговаривал с продавцом о той или иной вещице, я слушал разинув рот. Ничем не примечательная дверная ручка вдруг обретала совсем новый смысл, становилась чем-то бóльшим, чем элемент фурнитуры.
Например, так я в первый раз узнал, как через дверную скобу умывают от сглаза. Двое обычных взрослых мужчин абсолютно мимоходом, не заостряя внимания, оценили удобство дверной ручки именно в этом контексте.
Ключевую воду ножиком перекрестить, через скобу двери полить в ладонь, по лицу водой из ладони провести три раза и за порог отворенной входной двери стряхнуть, проговорив: „Бесовье, откуда пришло, туда и иди!“
Тогда же как бы между прочим дед Власий рассказал, что нельзя давать похлопывать себя по плечу и спине незнакомому или потенциально нехорошему человеку.
Так обычно людей и портят. В смысле порчу наводят.
Вот старуха, про которую нехорошие слухи ходили, беременную молодую соседку приобняла, по голове погладила, будто ласково. А у той как прихватило, так и до больницы не довезли. У ребенка пальцы рук, уши да затылок порча съела.
Я после этого рассказа вылупился на деда Власия в полном обалдении и ужасе, а тот как ни в чем не бывало продолжил, что, мол, когда знающий начинает с пострадавшим работать, то, если знахаря начинает одолевать рвота, это порча наведена, а если зевота, то сглазили.
Под сильным впечатлением потом у мамы переспросил, знает ли она о таком вот. Она даже не удивилась, что я задаю подобные вопросы. Да, сказала, меня твоя бабушка тоже через дверную скобу умывала как-то, у нее глазливая начальница была, черноротая. Постоянно лаялась, каждому находила, что гадкое сказать.
— И ты в это веришь? — спросил я.
Мама пожала плечами, ни секунды не задумываясь, рассмеялась и показала маленькую английскую булавку, приколотую вниз головкой на изнанку воротника своей блузки:
— Верю не верю, а пусть будет! Никто не пристанет.
И снова рассмеялась».
Девятиклассница Оля из Калининграда увлекается посткроссингом. Среди множества открыток, которые она получает со всего мира, приходит одна необычная. Странный текст на дорогой раритетной карточке оказывается приглашением в «лабиринт мертвеца». Главная героиня и ее друзья втягиваются в поиски, даже не подозревая, что именно они ищут… Но лихо закрученный сюжет — далеко не главное в книге Евгения Рудашевского. Автор мастерски воссоздает атмосферу современного Калининграда, дает множество любопытных исторических деталей и показывает, насколько красив и интересен наш, казалось бы, привычный мир.
«Посткроссеры писали друг другу обо всем на свете. Однажды одинокая канадская старушка в самых невероятных деталях описала мне свои любимые медицинские процедуры! Это было смешно и в то же время грустно. А девочка из Индонезии как-то взялась объяснить мне, каковы на вкус обычные апельсины, уверенная, что у нас в холодной России апельсинов нет. Правда, открытку она почему-то выбрала с изображением авокадо. Сегодня живописать мне эхокардиографию или „сладкие солнечные фрукты“ никто не догадался. Первая открытка оказалась рекламной, из турецкого отеля и со старательно выписанным афоризмом: „Если хочешь оставить соседа без штанов, просто скажи ему, что это нужно для всеобщего блага“. Подобные изречения приходили частенько. Вторая открытка была более интересной — фотографической, с усыпанным осенней листвой Центральным парком в Нью-Йорке и надписью: „Привет, Оля! На завтрак я съела ванильный йогурт с мюсли и выпила мятный чай. Я беспокоюсь об окружающей среде и о том, что творится в Афганистане“.
Незнакомцы делились со мной кусочками своей жизни, писали что-нибудь ободряющее, если я вдруг загрустила, заболела и не поленилась указать это в профиле. Приятно было осознавать, что на планете хватает добрых и очень даже симпатичных людей. Уверена: вспыхни где-нибудь война, посткроссеры в открытках утешат и тех, на кого напали, и тех, кто против воли стал соучастником нападения, а Паоло, основатель движения, никогда не заблокирует стра ́ны, чьих президентов или королей уличат в коварстве и жестокости. Нет, я не идеализировала, посткроссеры попадались разные, но в целом не сомневалась, что все будет именно так.
Третья сегодняшняя открытка пришла в конверте, из России. Возле обычной марки с российским цветочным виноградом на конверте расположились две сувенирные марки — с египетским стервятником из Болгарии и с Орфеем из Греции. Орфей был порван на два неравных кусочка и бережно собран воедино. Уж не знаю, нарочно отправитель его порвал или случайно. Чудаки на почте впопыхах погасили все три марки, не разбирая, где тут декор, а где знак оплаты. Сама открытка оказалась фотографической, с видом каменистого речного пляжа — репринт одной из открыток Красного Креста, популярных в начале прошлого века. Репринт замечательный, будто бы состаренный: желтизна картона смотрелась естественно, как и выцветшие краски изображения. Стоит ли удивляться, что отправитель для сохранности спрятал карточку в конверт? Сообщение он написал самое обычное, про любовь к библиотекам и старым зданиям, напоминавшим ему о детстве, а вместо имени указал: «Я таджик», — что довольно забавно. Впрочем, за два года я повидала немало странностей. Да и разве плохо, если посткроссер гордится собственным происхождением?»
Долгожданное окончание истории о детях-сокровищах. Кто такой Наг и что ему нужно от семьи Игиби? Есть ли возможность вернуть прежний вид и прежнюю жизнь юному королю Кальмару и другим расщепкам? Удастся ли героям книги достичь Анниеры и занять положенное по праву рождения место? И чем придется пожертвовать ради победы? Все тайны будут раскрыты в четвертой книге серии бестселлера, полюбившегося детям и взрослым по всему миру.
«В 435 году Четвертой эпохи, во время мирного правления Ландера Ветрокрыла и его жены Илии Финлей из Зеленых лощин, у венценосной четы родилась девочка. Ее старший брат Ольмер должен был стать Хранителем трона, а она — Верховной королевой Сияющего Острова. Ей дали имя Мадия, и слухи о ее красоте достигли даже свободных земель Даня. Став молодой девицей, однажды летом она нанесла визит в Бан Рону, куда король Ландер и королева Илия часто плавали в хорошую погоду и где, посещая Баник Дурга, немало веселились, наблюдая за играми и развлечениями лощинцев. Но из всех удовольствий Бан Роны юная Мадия предпочитала не Поле Финлея, а просторные залы Великой библиотеки.
Там она и познакомилась со смышленым молодым человеком по имени Бонифер Сквун.
„Анниерада, или Повесть о падении Четвертой эпохи“
Составил Оскар Н.Ритип, эсквайр, ценитель всего красивого, странного и/или вкусного, старший библиотекарь, историк и хранитель книг в Великой библиотеке Бан Роны».
Арвиль — крошечная деревушка во Франции: две булочные, один супермаркет, сельскохозяйственный лицей и пожарная служба. Шестиклассник Оливье сходит с ума от скуки: мало того что в деревне нечем заняться, так еще и лучший друг уехал на все каникулы, а родители посадили под домашний арест. Но именно эти неприятные обстоятельства подтолкнут его к разгадке тайны заброшенного дома. Что в свою очередь поможет собрать команду детективов, которая раскроет еще множество загадок в следующих книгах серии.
«Мама встала, поставила чашку в раковину и повернулась ко мне.
— Если ты заинтересовался тамплиерами, то тебе очень повезло. Мы живем в городе тамплиеров.
— Как это?
— При тамплиерах Арвиль был городом, в нем находилось их командорство и, ными словами, что-то вроде главного штаба рыцарей-храмовников. Раз уж ты наказан до нового папиного распоряжения и тебе захотелось узнать, кто такие тамплиеры, я могу дать тебе книгу о них. Будет совсем не вредно ее прочитать.
Мои мысли уже унесли меня в неведомые дали, и я даже как следует не расслышал последнюю мами