Канадские «Очень странные дела» и русский Дэвид Линч: два (отличных!) дебюта

Слава (Владимир Свирский) зарабатывает на жизнь грузоперевозками, но в душе он — экстрасенс-биолокатор, который тщится совершить чудо. Ради своей мечты он бросает работу и непонимающую его жену-художницу Марьям (Елена Николаева). И вот однажды он привлекает внимание таинственной организации, которая предлагает ему последовать за молью, чтобы узнать, насколько глубока эта ковровая нора.

Если все вышеописанное звучит как тарабарщина, то знайте: так оно и задумано. Авторы фильма — режиссер Антон Ермолин и сценарист Рамиль Хадиулин — говорят, что вдохновлялись «Сталкером» Тарковского и Дэвидом Линчем, но их картина занимает также одну нишу с недавними майндфак-триллерами Пола Томаса Андерсона («Врожденный порок») и Дэвида Роберта Митчелла («Под Сильвер-Лэйк»). Как и в тех картинах, в «Нише» до поры до времени все понятно, но затем нить повествования бесповоротно рвется, и ты уже не понимаешь, как оказался в месте, где «птицы поют чудесные песни и воздух наполнен музыкой». Символично, кстати, что вход в российский Черный Вигвам оказывается скрыт в норе из ковров. Этот советский тотем (на полу или, что страшнее, на стене) всегда будоражил воображение, и даже удивительно, что до этого никто в отечественном кино не додумался использовать его в мистических целях.

Другой отличный образ фильма — это моль, уродливая бабочка, каковой, по сути, является Слава. Он считает себя особенным, настоящим художником, не замечая никого вокруг, в том числе и свою несчастную супругу, которая является художницей даже в большей степени, чем он сам. Этот семейный конфликт, пожалуй, самая кристально ясная сюжетная линия в тонущей в многозначительной пелевинщине картине. Выйди «Ниша» на Showtime или «Нетфликсе», ее пониманию посвятили бы тонны обсуждений на реддите, а так — приходится надеяться только на энтузиастов с «Пикабу». Это кино просто создано для горячих споров и дешифровок. И в этом кроется как его главная сила, так и слабость. Кому-то будет достаточно моли и ковров, а кто-то пожмет плечами и выйдет из кинотеатра, так ничего и не поняв. Но в любом случае это нетривиальный, заслуживающий внимания дебют — не часто на российском киношном небосклоне появляются такие неординарные работы. Из последних таким же мороком обволакивала «Сумасшедшая помощь» Хлебникова, но это когда было?

13-летний Бастьен (Джозеф Энджел) приезжает с родителями и младшим братиком из Парижа в шале на берегу озера в Квебеке, где живет близкая подруга его матери и ее дочь — 16-летняя оторва Хлоя (Сара Монпети). Медленно, но неотвратимо между подростками завязываются дружеские отношения, которые перерастают в романтические чувства. Но поскольку Эрос всегда идет рука об руку с Танатосом, над ними нависает тень озерного призрака, которого, может быть, и нет, но в финале он точно появится.

Режиссерке фильма и канадской экс-модели Шарлотте Ле Бон 36 лет, и, будучи ее ровесником, я прекрасно понимаю, на каком киноязыке и с помощью каких культурных кодов и метафор она ведет со мной разговор. В основе картины — восьмидесятническая фантастика и страшилки, которые в этой истории как бы существуют фоном. Герои могут пошутить про спилберговского «Инопланетянина», но до поры до времени чертовщина не поднимает голову — все-таки в первую очередь это история первой любви. Но неспроста водоем рядом с домом похож на Хрустальное озеро, а Хлоя просит Бастьена попозировать ей в виде призрака — в простыне с прорезями для глаз (в такой же Кейси Аффлек торжественно расхаживал в медитативном шедевре Дэвида Лоури).

Чем больше Эрос, тем больше Танатос, а в фильме есть гениальная, наглядно иллюстрирующая эту мысль сцена (не хуже, чем в ремейке «Пятницы, 13-е»). Чем дальше в озеро заходит боящийся воды Бастьен, тем больше Хлоя приоткрывает ему свою грудь — таким образом, подростки не только исследуют свою сексуальность, но и играют со смертью (а еще Ле Бон, как и Николай Хомерики в драме «Сердца бумеранг», «объясняет разницу между жизнью и смертью через душераздирающую встречу героя с женской грудью»).

Наверное, так на французском языке выглядели бы «Очень странные дела» — с пляжными вечеринками, первым сексом, большим количеством еды и алкоголя и другими приметами европейского, по большему счету, кинематографа. К слову, это уже не первая попытка снять «ОСД» на канадской земле. До этого было «Лето 84», заканчивающееся, как и «Соколиное озеро», шокирующим, трагическим образом, но вайб «Озера» ближе к «Элли и Джулс» — австралийскому ситкому про дружбу мальчика с призраком девочки. Это хоть и печальное, но обезоруживающе трогательное, нежное, смешное и неловкое, как и любой подросток, кино про первую любовь и последние почести.