Оригинально, для любителей танцевального жанра. Билет были получены в подарок, поэтому было не жалко, но за свои деньги (при чем если верить интернету, немалые), я бы точно не хотела бы пойти, так как не являюсь поклонником такого жанра. Но в целом неплохо.

Записки дилетанта.

№ 38. Театр на Малой Бронной. Яма (Александр Куприн). Режиссёр-хореограф Егор Дружинин

Комиксы для поклонников Егора Дружинина.

«Началась настоящая русская громкая и непонятная бестолочь» (А. Куприн. «Яма»).

Для привлечения зрителей, в том числе молодых, Театр на Малой Бронной, говоря современным языком, диверсифицирует репертуар, максимально охватывая целевые группы и таки добивается своего, входя в десятку самых посещаемых театров столицы. Привлечение Егора Дружинина, популярного хореографа (в том числе хореографа Филиппа Киркорова, «Фабрики звёзд» и «Танцев со звёздами»), очевидно, находится в контексте этой тенденции. Желание театра увеличить кассовые сборы понятно.

Не очень понятен выбор повести Александра Куприна «Яма» для постановки - произведения скандального (на программке даже имеется возрастное ограничение «18+») и густо насыщенного действующими лицами, событиями, диалогами, большого по объёму, неоднозначного, сложного по затрагиваемым проблемам, трагического по судьбам персонажей. Тем более поставленного в жанре «пластической драмы». И утверждение, что «взгляд, жест, поза, едва уловимое движение тела «обнажают» человека неизмеримо больше, чем это могут сделать слова» в данном случае выглядит спорным. Становится понятным наличие либретто для неподготовленного зрителя, вложенного в программку – это возможность хоть как-то понять, о чём вообще идёт речь.

Но возможно ли «взглядами, жестами, позами» передать сюжет, противоречивые чувства обитателей «ямы» и их посетителей? В повести поднимается и исследуется масса вопросов: отношение общества к проституции, и проституток к обществу и своим клиентам, и к самим себе. Являются ли они жертвами или это добровольный выбор? Возможно ли их спасти и нужно ли?

Как пересказать злоключения Веры, которую безуспешно пытался направить на путь истинный студент-идеалист Лихонин? Как выразить всю цепочку событий приведшую Женю к нравственному тупику и самоубийству? И всю противоречивость бандерши Анны Марковны, кровопийцы на работе и нежной матери дома? Или Горизонта, продающего своих невест в публичный дом? Или набожного садиста Симеона? Как показать всю грязь и безнравственность этого дна общества, отхожего места, являющееся по сути лишь кривым зеркалом, изнанкой этого самого общества, его продолжением, выставленное Куприным на всеобщее обозрение? Как высветить контраст между грязным, но по-своему честным и откровенным дном и «чистым», но лживым, лицемерным светом?

Всё наслаждение от разнообразия историй, прелести языка и богатства смыслов можно получить только купаясь именно в купринской прозе, в её пронзительных монологах, увлекательных диалогах, ярких фразах, брошенных словах. Все остальные транскрипции будут только бледной калькой, намёком, и «пластическая драма» также будет калькой, причём самой бледной. Становится очевидным что выбрано, во-первых, не то произведение, а во-вторых подобран не тот вид сценического искусства. На одной музыке (красивой пронзительной скрипке от Фрица Крейслера) и пластике тут далеко не уедешь.

Но и здесь есть вопросы к режиссёру-хореографу: пластика от Егора Дружинина суха, схематична, со множеством нарочито грубых, бытовых движений. Скорее даже набор некрасивых, негармоничных, скомканных жестов и поз. Где красота? Её нет. Разве только в «картинке» - фотографии спектакля выглядят в отличии от оригинала достаточно эффектно. В итоге – ни танца, ни театрального спектакля, ни мюзикла, ни балета, ни пантомимы, ни Куприна не вышло. Что это? Получился жанр «покажи то, непонятно чего и изобрази так, непонятно как». Попытка интересная, похвальная, но тем более благодаря умному Куприну заранее обречённая на неудачу. Изобразить посредством «пластической драмы» все перипетии и драматичность повести «Яма» и раскрыть её персонажей так же невыполнимо, как пересказать роман «Война и мир» с помощью комиксов. Тем более такими скупыми выразительными средствами.

Дополняют увиденное маловыразительные декорации: белое пространство с белыми кубами и параллелепипедами на полу и пустыми золочёными рамами, развешенными по периметру стен, образующими крест изображающими публичный дом. Авансцена визуально отделена и оформлена «под ржавчину». Это – улица с «ржавыми людьми». Для кого был этот спектакль? Тем, кто читал будет неинтересно в силу поверхностности увиденного, те же кто не читал ничего не поймут и либретто, дальновидно выданное с программкой, всё равно не поможет.

Глубоко вздохнуть и улыбнуться пришлось лишь в самом конце, когда швейцар Симеон сгрёб всех обитательниц дома терпимости в охапку и отправил в огненно-красную преисподнюю, появившуюся на месте камина. Фух! Ну наконец-то! Браво!