Спектакль

Я убил царя

«Я убил царя» и «Король умирает» Владимира Мирзоева - кажется, единственная сегодня возможность увидеть на сцене Елену Кореневу. Очень люблю эту актрису - эксцентричную, нежную, романтичную хулиганку

Решили начать знакомство с пространством «Внутри» со спектакля «Я убил царя», так как на него были недорогие билеты относительно других спектаклей этого театра и высокий рейтинг. Давно же мы так не скучали. Я не знаю, что это за люди, которые пишут свои восторженные отзывы в комментариях, но лица пришедших на спектакль сказали нам совсем иное. После постановки мы увидели: усталость, ни одного «браво» в конце и выражение тупой скуки. Два часа монологов, ужасно похожих друг на друга по содержанию и выдержанных в одном эксцентричном настроении, практически ноль работы с театральным атрибутом, который представлен очень бедно, но даже так не оправдывает своего нахождения на сцене. Окей, идея — «банальность зла» Ханны Арендт, но когда понимаешь её на первых пятнадцати минутах, становится скучно: ты ждешь развития — мысли, героев, сюжета, — но нет, этого нет. Свидетели один за другим дают показания перед потомками, а глаза зрителей в этот момент сонно закрываются.

В 1918 году простой люд и уцелевшая интеллигенция настолько успели привыкнуть к разным ужасам, и так были погружены в свои собственные дела и заботы, что без тени сочувствия, безразлично восприняли весть о гибели бывшего монарха, хозяина земли Русской и его семьи.
Николай II принял решение отречься от престола – во имя народа. А народ легко и просто стал палачом… Убийство, а практически бойня, в Ипатьевском доме - символ преступности новой власти. Кусок хлеба, который в финале засовывают в рот соучастников преступления, обряженных в исподнее: пролетарию, недалёкой официантке, мойщице полов, бывшему офицеру, сторожу, который рубил труппы, шофёру, маляру, восторженной гимназистке, инженеру Ипатьеву, мебель которого пострадала, чтобы скрыть и замолчать преступление, комом встаёт у зрителей. Моральные устои разрушены, страна проклята…
Современность спектакля в том, что, как набат звучит мысль о сопричастности каждого из нас в том, что происходит в стране и мире.

"Я убил царя". Драматург Олег Богаев, режиссер Владимир Мирзоев. Продюсер Олег Карлсон. Сцена "Пространство Внутри".
Аскетический строгий спектакль, построенный как цепочка монологов свидетелей, участников и соучастников той страшной ночи с 16 на 17 июля 1918 года. Они дают показания. То ли невидимому интервьюеру, то ли зрителю. А может, это Страшный суд, ведь неслучайно они все время смотрят куда-то вверх.
Их рассказы просты и будничны. Уборщица рассказывает как отмывала полы от крови, как быстро делалась вода в ведре красной, как трудно отскребалась кровь от половиц, и пол был весь утыкан штыками. А расплатились с ней залежалой мукой с мышиными «говнами». На уборщице женская комбинация (очевидно, из гардероба Алекс), надетая вместо сарафана на потертую фуфайку.
Шофер, перевозивший трупы. Что думал? Ничего не думал? Сколько их было, не знаю. А то, что на нем сапоги с клеймом Романовых, так «они вовсе не добрые, он в них с самой коронации, похоже, топтался».
Маляр охотно рассказывает, как замазывал окна квартиры Романовых с внешней стороны, чтобы они на улицу не глядели, и как перерезал провода, чтобы они сидели в темноте.
Официантка, похихикивая, говорит о том, как их кормили, как они культурно ели, и как бывший комендант Авдеев, в стельку пьяный, грязный и обоссанный, любил сесть за стол между Николаем и Алекс и жрать руками. И как весь город ходил в вещах из гардероба Романовых, которые воровали из их сундуков и продавали на рынке.
А дебильноватый сторож, делится историей про то, как рубил трупы, ему сказали, что это свиньи с человечьей внешностью.
Безумная гимназистка Слепухина уверяет, что это она убила царя и всю его семью (говорят, таких мечтавших о славе освободительниц человечества барышень в те дни было немало), а репортерша и беллетристка утверждает, что Романовы спаслись, улетев на воздушном шаре в Бразилию.
Юровский пишет письмо праправнучке о своем подвиге, а комиссар Петр Ермаков яростно утверждает, что всех убил он один, а еврейские морды лишь примазались к его славе…
На сцене стоят в ряд болванки, символизирующие черепа убитых. И в конце издалека звучат голоса, словно их обладатели говорят откуда-то с небес о том, что все закончилось хорошо, всех живы, свободны и едут в Крым, и даже Алексей смог встать на ноги. А то что всех убили, это сказки, потому что наши люди неспособны на это…
Каждый персонаж, выходя на сцену и представляясь, прибавляет: «православный», а на вопрос, жалко ли ему царя и его семью отвечает: нет, а чего их жалеть?.. Никто, ни один человек не раскаивается ни в чем – ни в убийстве детей, ни в садистских издевательствах над семьей, ни в мародерстве… Как известно, дьявол в деталях, и детали здесь поражают, пожалуй, больше всего. Потому что это спектакль не столько про убийство и убийц, сколько про тех, кто говорит «я просто делал свою работу», «а что я мог сделать?», а «он сам виноват, тиран, угнетатель…». Это вечное неизбывное «сам/сама виновата» насильника по отношению к жертве, надевшей слишком короткую юбку… Народное сознание, в котором православие и заповедь «не убий» не противоречат ношению венценосных сапог, кальсон, бюстгальтеров и расчленению трупов…
Спектакль про события вековой давности звучит удручающе современно. Массовых убийств пока нет, зато есть пытки в тюрьмах, бескорыстный сладострастный садизм одних с молчаливого согласия других, которые ничего не хотят замечать, и злорадство при виде падения тех, кто еще недавно был на коне. Мы нация, не прошедшая через покаяние, наша «всемирная отзывчивость» давно превратилась в миф (а был ли мальчик?), и многое, из случившегося в те июльские дни, аукается нам по сей день. Поэтому этот камерный негромкий спектакль становится приговором не только прямым и косвенным виновникам давнего чудовищного преступления, но и их сегодняшним духовным наследникам.
Здесь прекрасно работают все актеры, играющие каждый по несколько ролей. К сожалению, большинство мне незнакомы, а в программке не указано, кто кого играет (что, по-моему, неправильно). Поэтому просто перечислю их имена: Дмитрий Асташевич, Сергей Беляев, Александр Доронин, Мария Карлсон, Юлия Салмина и Елена Коренева.
Роли Елены Кореневой хочется отметить особо. Они все такие разные и снайперски точные: официантка – жлобски подсматривающая в щелочку за царской жизнью, подхихикивающая, злорадствующая, презирающая подкаблучника-царя за слабость и ненавидящая царицу; изломанная декадентская поэтесса и репортерша, декламирующая сумасшедший бред про похищение царя на воздушном шаре японским императором, и трогательнейший пудель цесаревича Джой – в его знаменитой матросочке и шапочке с помпончиком. Он жалуется на то, что его хозяев забрали ангелы, а его с собой не взяли, и он теперь живет в конуре на улице у ужасных хозяев, которые его пинают ногами и бьют, и он очень обижен на предавшего его Алексея. Его финальный крик «Возьмите меня, я хороший!» рвет душу. В очередной раз пожалела, что мы так редко в последние годы видим Елену Кореневу на сцене. По-моему, это непростительный промах со стороны режиссеров.
Ровный ход спектакля периодически взрывается выбегающей на сцену в исподнем, как и все остальные (это исповеди перед смертью?) певицей (Ирина Рындина) с оперной мощью исполняющей то старинный казачий, то белогвардейский романс, то цыганскую песню, то псалом «Да исправится молитва моя…» - в этой музыке образы разной России – тихой и разухабистой, нежной и неистовой. Однако эти музыкально-пластические включения мне не показались убедительными и органичными, несмотря на бесспорные вокальные достоинства исполнительницы. И еще временами хотелось чуть приглушить актерскую характерность. Материал настолько выразительный, что не требует нажима. Но это нюансы, не отменяющие сильных впечатлений от очень важного спектакля. Спасибо всем создателям и участникам.
#Яубилцаря #ВладимирМирзоев #ЕленаКоренева #Пространствовнутри

Я смотрела несколько спектаклей на эту тему в разных театрах. Все они были абсолютно не похожи друг на друга, ни капли, по формату и концепции.
Этот спектакль особенный, потому что повествование идет не от лица убийц, а от лица обывателей, обычных жителей Екатеринбурга, которые исключительно по касательной были причастны к этой трагедии. Но насколько глубоко здесь раскрывается обывательская сущность человека, атмосфера послереволюционной эпохи, когда бОльшая часть простого населения была зомбирована ленинско-коммунистической пропагандой.
Рекомендую к просмотру всем, кто интересуется этой темой.