Отрицательные отзывы о спектакле «Время женщин»
Рецензия Афиши
Молодой режиссер Егор Перегудов поставил на малой сцене занятно придуманный, но довольно занудный спектакль по современной прозе. Конец пятидесятых: в Ленинград из деревни в поисках счастья и работы приезжает молодая Тонька — и скоро рожает ребенка от парня, которого видела один раз в жизни и много раз потом в своих снах. Ребенка растят три старухи, соседки по общежитию, — у каждой своя история и своя сказка для девочки. Сон Тоньки, в котором она обещает свою жизнь мертвецам в обмен на голос для дочери (ей скоро в школу, а она еще не говорит), кажется еще одной сказкой. Но время спустя она действительно умирает. А девочка, когда выросла, заговорила и стала художницей, и все происходящее на сцене является ее воспоминанием.
Понятно, чем эта ничем не выдающаяся проза могла привлечь режиссера: она предлагает постановщику интересную задачу — сочетать на сцене три реальности. И Перегудов придумал ход. Вдоль задней стены тянется длинный балкон. Низ он отводит под убогий советский быт, верх — для сказок, снов и, так сказать, художественного творчества. Верхняя часть стены служит экраном — туда проецируются анимационные картины, которые создаются внизу на обеденном столе: когда с него сдергивают скатерть, он оказывается засыпанным песком-проектором. Старухи рассказывают сказки, ворошат песок руками, а на экране возникают причудливые картины. Это следует так понимать, что живопись художницы насквозь пропитана детскими впечатлениями.
Проблемы две. Режиссер — большой выдумщик (всего не перечесть), но неопытный рассказчик. Театральный нарратив то и дело пробуксовывает, когда он дает старушкам повспоминать о былом, вплоть до крепостного права. Но что важнее — он не выдерживает правил игры, которые сам же и устанавливает. Он играет в театр представления: на балконе перкуссионист вызванивает церковные звоны на крышках бидонов, машет веревкой, которая воет как ветер, и просыпает резаную бумагу, изображающую снег; актеры лукаво зябнут под этим снегом и исполняют роли, участливо поглядывая на своих персонажей как бы со стороны. В такого рода театре между актером и персонажем большая дистанция, а самый легкий путь к дистанции — это играть молодым стариков, красивым — уродов, уравновешенным — взбалмошных. Представление может быть грубым, а может быть акварельным — таким театром нас избаловали Петр Фоменко и Сергей Женовач, у которого Егор Перегудов и учился. В его спектакле забавно наблюдать, как Алена Бабенко играет деревенщину, а Сергей Гирин — нелепого жениха. Но роли старух достались актрисам, у которых между собой и персонажем мышь не проскочит. И режиссеру абсолютно нечего им предложить в качестве дистанции. В результате бедные актрисы выпячивают одно из собственных качеств: одна пищит, другая басит, третья манерничает. Даже не буду называть их имена — это список пострадавших.
Отзывы
Вечер. "Другая" сцена Современника. Зрители неспешно заполняют места, переговариваются о чем-то личном, не обращая внимания сцену. Сценическое пространство кажется полупустым: обеденный стол, стулья, люстра с абажуром, плитка, где-то в глубине сцены одиноко стоит раковина. На старой плите, выбрасывая в пространство клубы легкого пара, уютно закипает чайник. «Ой, чайник кипит, пора начинать»,- произносит тихий женский голос. И словно услышав ее слова, в зале гаснет свет, действие начинается.
Ученик Сергея Женовача – Егор Перегудов взял для постановки роман Елены Чижовой «Время женщин». В 2009 году этот роман получил российскую букеровскую премию. Роман прост и понятен, порой до примитива. Ленинград 50-х годов. Зимним утром деревенская девушка Антонина знакомится на остановке с интеллигентным Григорием. Начинается роман. Однажды, после вскользь брошенных Григорием слов: «Ты про Венгрию слыхала?», он исчезает. А через несколько месяцев на свет появляется Сюзанна. «И помни: ребеночек наш, заводской. Значит, общий»- произносит глава месткома Зоя Ивановна. Так и случилось. Только общим ребеночек стал вовсе не заводу, а трем бабушкам, к которым и подселили Антонину. И началась забота.
«А че? – наивно произнесет исполнительница главной роли Алена Бабенко, - зато дитё как принцесса. Почитай, три няньки на одну – и присмотрена, и причесана. Гуляют, книжки читают. Учат, кому сказать, по-французски».
Алена Бабенко исполняет в спектакле две роли: Антонины и повзрослевшей Сюзанны. Невероятно плавно она переходит из одной роли в другую, при этом органично сливаясь с героинями. Антонина разглядывает портрет Эрнеста Хемингуэя. «Это Хемингуэй» - «представляет» портрет Григорий. «Чего …ЭЙ?» - с детской непосредственностью переспросит она. В этом вся Бабенко – Антонина. Простая, деревенская девушка, с вечными заботами о ребенке, хозяйстве, заводе. С беспокойными усталыми глазами и худыми руками, знающими только стирку, готовку, да заводской станок. На ее фоне Бабенко - Сюзанна: девушка из города, художница. Она несет в себе лирику детских воспоминаний. Словно тень появляется на сцене, но не из прошлого, а из будущего или уже из настоящего…? По-детски трогательно меняет голос: «Ну, и чья очередь сказку рассказывать?».
Евгений Матвеев (Григорий) для нее идеальный партнер. Он сумел создать спокойный, интеллигентный и обаятельный образ. И лишь во сне Антонины этот искусно созданный образ скатывается в сторону паясничества. Но это сон, а во сне и не такое бывает…
Бабушки. В романе Чижовой это три настолько разные по характеру женщины, что становится не понятно, как они могут мирно сосуществовать под одной крышей. В спектакле же эта характерность не чувствуется совершенно. Три обезличенные фигуры. Даже к середине спектакля, когда любой зритель привыкает к героям, продолжаешь их путать. Перегудов не может не внести свою «шутку». Так и тут бабушки периодически предстают перед нами этакими ведьмами, варя в дымящем котле какое-то зелье. Зачем прилеплять к светлым образам эту чертовщину - не понятно. Это не вяжется ни с романом, ни со спектаклем.
Нельзя не отметить игру Сергея Гирина (Николай). Некоторые люди обаятельны именно в своей нелепости. Простой рабочий парень в пальто размера на 2 больше. Открытый взгляд. Самоуверенность, граничащая со стеснительностью. Интересный. Жаль, что мимо. У Гирина хорошо получается «косить под дурачка», но от образа Николая он далек.
Действие моментами провисает и тормозится. Динамика отсутствует начисто. Нет актерской слаженности. Все играют вместе, но каждый за себя. Спектакль будто порезан на куски по сценам, между ними нет связки, как и между актерами. Актерское взаимодействие ограничено лишь перебросом реплик, но духовной связи нет никакой. Все это создает какую-то тягучесть и навевает сон. Бесхарактерность делает спектакль слабым, долгим и скучным. Акцент на 50-е тоже довольно-таки слабый, создается лишь внешним антуражем. Спектакль держится на Алене Бабенко и периодически ей в помощь подключается Матвеев. Это все, ради чего стоит его посмотреть. Пусто.