Войдя в зал, зритель попадает непосредственно в гостиную Раневской: пол выкрашен в черный цвет, деревянные двери заменены на белые со стеклянным вставками, которые распахиваются и звенят, точно от легкого весеннего ветерка. Все действие происходит на месте снятых первых трех рядов партера — сцена задействуется лишь несколько раз, а бильярдный стол и вовсе установлен между пятым и седьмым рядом. Голоса героев звучат сначала за стенами зала, а потом уже мы встречаемся с хозяйкой имения. Раневскую играет сокрушительно женственная Ксения Раппопорт, которой с первых же ее легких шагов в пространстве спектакля прощаешь все ее дальнейшие грехи: и беспечность в серьезных вопросах, и случайную жестокость по отношению к падчерице Варе, и покинутую ради парижского любовника родную дочь Аню, и многое другое, что эта прекрасная женщина совершает просто оттого, что она живет исключительно в мире своих чувств.
Спектакль «Вишневый сад» — это не прогулки Додина с Чеховым, а беседа двух больших российских художников о судьбе их страны, и, хотя драматурга и режиссера разделяет целый век, диалог их легок и содержателен. Додин запросто передает реплики одних персонажей другим, меняет подтексты, добавляет события. Потому что невозможно играть сегодня «Вишневый сад» так, словно не было XX века. Финальная сцена — это герои в белом исподнем, идущие цепью вдоль деревянной стены, обнаружившейся за занавесом: история превратила их личные драмы в единую национальную трагедию. И это дает право Додину гораздо более жестко расставлять оценки, чем это делал Чехов. Его Лопахин — даром что в исполнении красавца Данилы Козловского — превращается в опереточного персонажа, который мечтает лишь об одном: строить «дачи, дачи, дачи» — и на белом занавесе-экране роскошный сад по мановению бильярдного кия в руках Лопахина закрывают квадратики с надписью «25 десятин», которые, в свою очередь, оборачиваются купюрами. Такой Лопахин не только не делает предложения Варе Лизы Боярской, весь спектакль глядящей на него огромными любящими глазами, которые наполняются слезами каждый раз, когда Лопахин ведет себя пошло, — он умудряется, воспользовавшись ее чувствами, переспать с ней, а затем, вместо предложения, заговорить о погоде.
Спектакль Додина — о том, как персонажи Чехова становятся героями, противостоя превращению их драм в дешевую оперетку. О том, с каким мучительным отчаянием вглядывается в пустоту зала, ожидая результатов торгов, Раневская — Раппопорт, как собирает последние силы, чтобы достойно ответить покидающему ее Лопахину Варя — Боярская, о том, с каким сосредоточенным спокойствием безумца ест анчоусы вернувшийся с торгов Гаев — Игорь Черневич, от которого в этот момент не отвести глаз. И о том, как с жутким немецким акцентом голосит Шарлотта — Татьяна Шестакова «Все хорошо, прекрасная маркиза», когда мир катится в пропасть.