Во время февральских гастролей «Коляда-театра» во Франции Николай Коляда вел свой блог. «Тут, в Антони, — пишет, — пришли русские какие-то на спектакль «Ревизор». В антракте ушли, сказав: «Нет, это не Гоголь. И так плохо про Россию…» Конечно. Не Гоголь. А они тут во Франции живут и Россию любят — страстно, всей душой. А что тут живете? Поезжайте туда жить, к нам — там березки, песни, просторы, матрешки и настоящего Гоголя в буклях показывают в театрах».

Сейчас Коляда везет «Ревизора» в Москву, и тем, кто еще не знаком с его режиссурой, стоит досидеть до финала. Потому что «так плохо про Россию» — это половина правды. Во-первых, не только про Россию (в «Короле Лире» человек в целом изображался как горлум в спущенных колготах). Во-вторых, да, так как опускает своих героев с редкостной изощренностью — и каких только рыл не увидишь в его спектаклях. Но только в таком мраке и видна искра божия, а больше человеку и не отпущено — на этот счет Коляда не заблуждается. У Коляды-драматурга есть свой метод, как высечь эту искру, рассказывая про непутевых русских теток и дядек. Со временем он сложился и в режиссуре Коляды. Несколько его спектаклей есть у «Современника», но нужно видеть постановки, которые родились в Екатеринбурге и идут в «Коляда-театре» — избушке в резных наличниках, изнутри похожей на диковинную барахолку. Нынешние большие гастроли «Коляда-театра» приурочены к поездке на «Маску» «Трамвая «Желание». Его будут играть в маленьком филиале Пушкинского театра. А на большой сцене, в центре «На Страстном», дают «Ревизора», «Гамлета», репертуарный хит Се­бастьяна «Безымянная звезда», гоголевскую «Женитьбу», «Мойдодыра» (чем не классика). Но главная интрига гастролей — последняя премьера, «Вишневый сад». Я связалась с Олегом Лоевским, директором фестиваля «Реальный театр» и завсегдатаем «Коляда-театра», чтобы расспросить, правда ли в «Вишневом саде» все давят друг у друга яйца на головах, а Лоевский в ответ пропел целую песню. О том, что «Вишневый сад» нужно смотреть не один раз. «В первый раз он остается в памяти одной сильной эмоцией. А дальше, вглядываясь, видишь столько оттенков белого, которое распознают только жители севера, или столько оттенков черного, сколько различает только шахтер. Белый рождают пластиковые стаканчики, которые и есть вишневый сад. А черный — это черный мат, которым пересыпаны речи о будущем вечного студента Пети Трофимова. Белое — это белое вино, то есть водка, которой заглушают свою тоску то по Парижу, то по прошлому, то по будущему. А черный — это черный юмор крестов, висящих на каждом персонаже, которыми размахивают, на которых клянутся и которые скоро забывают». В общем, в конце Лоевский договорился до того, что укрылось от русских, сбежавших со спектакля в Антони: «Коля любит родину до ненависти, любит до любви».