Самое большое нововведение Марка Розовского в "Вишневом саде" - это оригинальная трансформация знаменитого чеховского монолога про "многоуважаемый шкаф". Шкафа нет. Шкаф - это домашнее прозвище громадного заросшего бакенбардами Фирса (Геннадий Шумилов). Впрочем, сада тоже нет. Вместо него - дым. Дым в первом акте, втором, третьем и четвертом. Дым следует считать образом сада. Сада, которому суждено быть вырубленным и, вероятно, пущенным на дрова или на иные хозяйственные нужды. А его с пиететом превозносимая красота - по Розовскому - лишь плод преувеличенного воображения склонных к истерике бездельников. Кроме Раневской и Гаева, никто у Чехова красотами вишневого сада не восторгается. Марк Розовский, в отличие от других режиссеров, не восторгается ими тоже. Режиссер явно симпатизирует купцу Лопахину (Александр Масалов), его хозяйственной смекалке и здоровому расчету. Раневская говорит о саде, а думает о Париже. У Гаева в голове только "желтого дуплетом в середину..." В доме - проходной двор. Денег нет. Лакеи от рук отбились. Горничная Дуняша совсем потеряла стыд. Хозяйка Варя в истерике - деликатности у гостей никакой: то один, то другой на ночлег остается - расходы. А сама Раневская паясничает, как приживалка Шарлотта. Один Лопахин бился как рыба об лед, пока не плюнул на все и не купил имение. И пусть разъезжаются. А то с ними и жизнь пройдет так, словно и не жил. А он вам не Фирс. Он способ знает. "Когда, - говорит лирический герой Марка Розовского, - я работаю подолгу, без устали, тогда мысли полегче и кажется, будто мне тоже известно, для чего я существую".