Непрошибаемый лед ходульного, пропахшего нафталином репертуара Музкомедии дал трещину год назад, когда сюда пришел Юрий Шварцкопф — точнее, Шварцкопф вернулся гендиректором туда, откуда в 1979 году начинал административную карьеру. Вооруженный опытом управления практически всеми главными театрально-музыкальными площадками города, Шварцкопф стартовал нескромно, тремя шумными экспериментальными премьерами. Привлекал маститых режиссеров, расширял горизонты — артисты переживали шоковую терапию, пользу которой подтверждает «Веселая вдова». Шварцкопф сделал ход конем, соединив в одном спектакле все козыри. Самое успешное произведение Франца Легара, парижские похождения богатой венгерской красотки вплоть до ее второго брака по самой страстной любви, зритель увидел в интерпретации Будапештского театра оперетты (лучшего на сегодняшний день хранителя традиций жанра), которую Театр музкомедии у венгров выкупил. Следить, чтобы русская копия максимально соответствовала венгерскому оригиналу, приехал мэтр жанра, лауреат премии Кошута Миклош Шинетар. «В России оперетта всегда была подвидом оперы», — полные почтения слова Шинетара по поводу серьезного отношения к музыкальному театру объясняют, почему с опереттой на Руси всегда были проблемы.

Шинетар довез несколько ключевых составляющих опереточной режиссуры. Во-первых, компактную, динамичную и функциональную декорацию: холсты и задник, изображающие интерьеры посольства Венгрии в Париже, и в центре — крутящаяся эстрадка. Которая по необходимости становится и лестничной площадкой, где беседуют влюбленные, и беседкой, и сценой кабаре «Максим». Во-вторых, шелковые костюмы по моде начала прошлого века — которым и сегодняшняя леди позавидует (особенно обширному гардеробу вдовы — Татьяны Таранец, выдержанному в темных тонах). Наконец, Шинетар сотворил, кажется, невозможное: он научил актеров оперетты банальным премудростям — как элегантно маскировать швы на месте переходов от речи к пению, от туттийных (массовых) эпизодов к сольным и от комических сценок к мелодраматическим (целая наука, сложенная из бесчисленных приемов, которым профессионал подивится, а рядовой зритель совсем не заметит). Проверка на прочность любой уважающей себя оперетты — сцена в кабаре: красные кружева, белые панталоны, ритмичные подвизгивания, икры вправо, ноги влево; когда все это сработано качественно, без пошлости, голова должна по-настоящему пойти кругом.