Премьера прошлого года в Вахтанговском. Римас Туминас собрал корифеев, пригласил Сухорукова (зачем-то его фотография в фойе висит, но он не в труппе, он в родном Театре имени Моссовета служит), приправил все молодежью в массовке и выбрал тему о евреях. Потом хозяйственники-экономисты рассчитали затраты и выставили цены на билеты...
Спектакль поставил худрук театра. Вообще я смотрела его спектакли, я понимаю его язык и то, что он хочет донести до зрителя. Но в данном спектакле не понятна изначально цель постановки. То есть поставлено отлично, играют прекрасно, декорации частично интересны и занимательны, костюмы просты, но смысл происходящего? Поставить ради поставить? Именно поэтому у меня в голове ничего не отложилось важного и развивающего мысли и чувства. А еще и открытый финал, который добил.
Сюжет: в местечке в Литве, примерно несколько дней на телеге на старой кобыле до Вильнюса, живут евреи (запомнить их имена мне было нереально, особенно с учетом их быстрого произношения). Сын одного из евреев стрелял в генерал-губернатора, сына будут судить. Отец отправляется к нему в Вильнюс, а с ним и двое друзей набиваются. В дороге происходят разные истории с друзьями. Один из них умирает. Приехали в Вильнюс. Что потом хотел сказать режиссер последней сценой - большая загадка.
Если расценивать спектакль ради спектакля, то очень здорово, если по иным критериям - то бредятина бессмысленная. Я выбрала нейтральную серединку.
Актерских составов два практически на каждую роль. Я увидела Симонова (второй состав - Маковецкий), Гуськова (Князев), Попова (Антипенко), Добронравова (Трамов). В единственном составе выходят Сухоруков и Юлия Рутберг. Состав меня не разочаровал, разве что было жаль, что не увидела Антипенко в "говорящей" роли (пока в танцевальной роли Отелло не разочаровал).
Корифеи на то и корифеи, что не ударят в грязь лицом никогда. Игра была прекрасна. Мне очень понравился Сухоруков! Хоть у него и специфичный голос и все время практически очень живые и активные роли, но он блистает в этих ролях! Мне было интересно наблюдать (а я пришла с биноклем), как он реагирует на фразы героев спектакля. Очень здорово! Герой Сухорукова активно выражал свои эмоции, все было написано на лице! Ни на минутку актер не расслабился!
Нельзя не отметить Виктора Добронравова! Ему снова досталась роль странного человека в постановке Римаса. Комический дар у актера! Но при этом некоторая печаль.
Добронравов и Сухоруков, если я не ошибаюсь, получили несколько театральных премий за работу в этом спектакле, и это абсолютно заслуженно!
Еще одна роль, которая запомнилась, - Козочка в исполнении Юлии Рутберг. Она реально играет козу! Ее подоили, привязали, всё как положено. Роль состоит из одной фразы, но при этом на сцене она находится практически все первое действие. Пожалуй, эта роль очень хороша! Сыграть без слов, козу?! Рутберг нашла особую походку с наклоном вперед, несколько виляющую и прихрамывающую за счет того, что одна нога в носке, а вторая в туфле на низком каблучке. Костюм белый, широкий и летящий, на шее колокольчики. Актриса очень пластичная, чувствует музыку и в такт подтанцовывает. Трудно описать, но это было очень здорово!
На мой взгляд, хорошо, что режиссер не заставил актеров говорить с акцентом и интонациями, которые у нас ассоциируются с евреями. Достаточно музыки и небольших полутанцевальных вставок, а также некоторых специфичных сцен для данного народа (например, обмен костюмами! Это было очень интересно!)
Интересно придумали декорации, правда в начале спектакля я не совсем поняла их, как будто гробы какие-то. Но потом все ящики и комоды объединили в интересную конструкцию, которая стала телегой, но при этом поставили палку, а герой Сухорукова к ней белый платок привязал, так что получился практически парус. Интересно получилось.
На заднем фоне какой-то забор горизонтальный из досок сделан, справа на сцене лавочка и дверь, которую сначала заколотили, когда уехали, а потом герой Сухорукова умирает и идет на свет именно в эту дверь.
Сам спектакль отчасти философский, но в целом о жизни евреев. Текст спектакля - это практически сплошные афоризмы. Если бы я читала пьесу, то через фразу выписывала бы себе в блокнот. Интересная мысль прозвучала о том, что когда евреи куда-то идут, у них все хорошо, когда останавливаются, то случаются разные неприятности.
За весь спектакль прозвучало 3 анекдота. Первый я не запомнила, а остальные два, пожалуй, отражают суть нашего представления о народа.
В общем, что я хочу сказать. Этот спектакль не стоит того, чтобы специально на него идти. Этот спектакль не для развлечения и смеха, он скорее грустный и философский. Этот спектакль играют прекрасные актеры, на них очень приятно смотреть, кого-то раскрыть в новом свете. Для меня это 3 с плюсом, ближе даже к 4 с минусом.
Фактически весь путь местечковой троицы состоит из серии новелл, скрепленных одной сверхзадачей: найти справедливость и понимание в чужих сердцах, умеющих прощать. Ведь каждый из них никогда не зарился на чужое, смиренно принимая удары судьбы, и даже бедность не считал таким уж большим злом. Так, в хозяйстве у Эфраима только одна коза (которую, представьте, играет Юлия Рутберг) и эту кокетку с лукавыми глазками он отдает соседу, понимая, что может никогда не вернуться назад. Грубыми досками заколачивается дверь в храмовое пространство. Звук молотков рвет барабанные перепонки, и Эфраим все больше и больше уходит в себя, потому что знает – покушение на чужую жизнь ничем оправдать нельзя… Но как быть, если это родной сын?..
Сложный способ существования артистов в философской притче Туминас соединяет с витальной формой картин Казимира Малевича, пытаясь в обыденности найти уникальное, в корявых фигурах местечковых евреев нечто возвышенное, свойственное разве только юродивым. Над их наивностью и доверчивостью можно потешаться, но почему-то смех застревает в горле. Не потому ли, что пока артистами не овладела легкость. Они боятся пользоваться красками шаржа. И только Виктор Сухоруков берет ту высокую ноту балаганного лицедея, когда карикатура превращается в летящего ангела. Все его исповеди похожи на покаяние перед Богом, которого он чувствует в себе, но не видит. Евгений Князев пытается овладеть сложной формой художественного шаржа, но пока дальше гротескового рисунка не идет. По-моему, артистам мешает отсутствие конфликта как такого, переведенного режиссером в бытийный конфликт. Чему хорошо научены литовские артисты и чем не всегда владеют русские артисты, уверенно чувствующие себя в монологическом способе существования. Но здесь этого мало, поскольку соло должно сливаться с общим хором таких, как они, пилигримов.
Полностью читать на сайте газеты Трибуна
Мы, наивные, думали, что пришли на что-то вроде Шолом-Алейхема или Бабеля. Думали, вот уж посмеемся и поплачем. Да у нас еще в составе оказался Маковецкий! Вот повезло-то!
Это мы так считали, пока Эфраим (герой Маковецкого) не заговорил. Пока он сидел в беккетовской тоске на фоне серой стены и облезлых надгробий и молчал, мы еще думали, что все будет: грустные шутки, тонкие наблюдения, чувства всякие и т.п. Тем более что где-то в воздухе акробатически зависла нежная, белая коза, которая всем своим видом говорила: я – Шагал!
Но Маковецкий открыл рот и сказал:
- Сейчас я буду есть горох (пауза). Это очень вкусный горох (пауза). Хотя на самом деле никакого гороха нет.
Если вы только собираетесь на спектакль, важно понять одну вещь. Это не Шолом-Алейхем. Это даже не Канович, чья повесть легла в основу постановки. Это один сплошной Римас Туминас. Я-то его стиль в принципе не люблю, поэтому критиковать не буду, зато могу сказать кое-что о получившейся пьесе.
Представьте себе, что дизайнеру не дали контента, он поставил вместо текста «рыбу», а потом все забегались, про текст забыли, и в таком виде макет и ушел в печать. В итоге, картинка есть, композиция нормальная, настроение какое-то создается, но о чем этот макет, зачем он – бог знает. Другими словами, такое ощущение, что вам показывают типичных евреев из анекдота, но никакого анекдота нет. Текст рыхлый, пьеса рассыпается, время от времени герои начинают говорить одновременно или просто абы что набалтывают, вроде десятиминутного монолога Сухорукова (отлично играет, кстати) о том, что он хотел бы быть ольхой, чтобы в его дупле жила белка и т.д.
Также непонятно, зачем режиссер расставил паузы после каждой реплики. Возможно, предполагалось, что публика должна была прочувствовать наиболее мудрые размышления персонажей или отсмеяться особо удачным шуткам. Но публика не смеялась, а только сурово скрипела креслами. В первом действии я начитала ровно одну шутку, после которой часть зала и впрямь хохотнула. Не ахти какой юмор: слепой пощупал носы героев и потыкал палочкой им в промежность, после чего сказал: «Ну здравствуйте, евреи!». Потенциальные афоризмы тоже были не очень: «Вы видели нищих птиц? Нет? Это потому что на небе нищих не бывает», «Еврею проще умереть, чем жить» и т.д.
Что было во втором действии, понятия не имею. Вроде как все начало оживать, но, к сожалению, в антракте мы были вынуждены уйти. Дело в том, что уже через полчаса после начала спектакля мне в голову стали лезть мысли, что Гитлер был не такой уж плохой человек - действительно надо же было что-то с этим делать. Особенно с учетом цены билетов. Если бы мы остались еще на полтора часа, то кто знает, чем бы это кончилось? Сейчас вроде отпустило.
Возможно, чтобы полюбить этот спектакль, надо самому быть евреем. Чтобы любить Бабеля или, не знаю, Губермана, или еще что-то популярное и талантливо сделанное, это не обязательно, а здесь затрагиваются какие-то другие, подводные глубины, когда для понимания нужно что-то сермяжное внутри. На худой конец, аутентичное. Ну а если для вас евреи ничем не отличаются от других людей, то нет никакой гарантии, что у вас что-то колыхнется внутри. А скорее всего, вам просто будет невыносимо скучно, как было нам.
Первые 10 минут спектакля ждешь что вот вот вникнешь в суть, заинтересуешься сюжетом, увлечешься. Проходит 10, потом 20, потом 30 минут и вот уже заканчивается первое действие..Ощущения депрессивные, непонятные, не ясно что вообще происходит на сцене. Играют хорошо, но как будто каждый сам по себе. Декорации блеклые, темные.
Мы ходили разно возрастной компанией (23, 26, 30, 55 и 60 лет), в итоге все решили не идти на второе действие. Я не советую. Спекталь не легкий, оставляет неприятный осадок.
Я люблю Вахтанговский театр и обычно он меня не разочаровывал. К сожалению, на этот спектакль я пошла, польстившись на многочисленную рекламу, развешанную по городу. Увы, правило - не покупать то, что активно рекламируется, сработало и в этом случае.
Любимый и талантливый режиссер Туминас - опять увы! - оказался слабым драматургом. Спектакль постален как инсценировка. Текст вялый, не сценичный, великолепным актерам (Сухорукову, Князеву и ососбенно Маковецкому) играть просто нечего. Лучшая роль - бессловесная Козочка (Рутберг). Из пальца высасываются - да, забавные - этюды. Актеры рассказывают еврейские анекдоты, чтобы ну хоть каким-то текстом наполнить пьесу. А то, что произносят, лучше бы и не говорили - все ходульно, прямолинейно, банально. Есть несколько находок художника по свету, симпатичное (но очень громкое) музыкальное сопровождение спектакля.
Если уже так активно педалировать еврейскую местечковую тему, художник мог бы использовать тему Шагала в оформлении спекталя. Это как-то бы оживило и расцветило черную, однообразную, унылую ткань пьесы.
Спектакль обречен на гастроли и интерес всяческих еврейских диаспор в разных странах, но в золотую коллекцию Вахтанговского театра, точно, не войдет.
Мы ушли за полчаса до конца спектакля, терпеть было невозможно. Тем более, что вентиляция в зале работала с такой силой, что некоторые женщины укутывались платками и шалями с головой.
Скучно. Затянуто. Не проникновенно. Первое действие вообще смотрелось с трудом, во втором происходящее стало поживее, но диалогам (а также многочисленным монологам) не хватало остроты, хотя драматизма и пауз было даже чересчур много. Сильный актерский состав ситуацию не спасал, форма явно победила содержание и конечная идея осталась смазанной (если она вообще была).
Давеча потратили 3 часа редких часов драгоценного досуга на "Улыбнись нам, Господи" в постановке Римаса Туминаса на сцене театра им.Вахтангова.
Ужасающе нудный спектакль ниочём!((( блистательные актеры выворачиваются наизнанку, чтобы сделать это вялое действо достойным их пребывания на сцене (Сухоруков, Маковецкий, Князев, Ю.Рутберг) Стенания вперемешку с цирковым юмором, юродивые, бегающие по сцене((( Режиссер вроде хотел извиниться перед евреями от лица литовского народа- подумали мы. И да, выяснили, что 10 лет назад в Литовском театре спектакль шел с успехом. Ну и на здоровье! Сюда его Туминас притащил, видимо, иссякнув идеями... Сам себя перемудрить хотел метафорами и символами. Бредовое зрелище(((( Даже не знаю, чего больше жалко - времени или денег?А билеты недёшевы. На сайте театра по 6 тыщ. Рядом сидела яркая крупная дама в леопардовой шляпе с пёрьями и спутник-серый шибздик. Она в середине первого акта начала громогласно возмущаться происходящим надувательством. Но все морщили лбы и продолжали разгадывать замысел режиссера. Напоминает новеллу О'Генри про посмотреть в дырочку в заборе за деньги. Так вот, не смотрите в эту дырку и денег не платите! Гавно!
Наверное, самый худший спектакль из всех: убогие декорации, непонятная сюжетная линия (ожидалось раскрытие еврейской темы: по мнению Римаса Туминаса, если во время спектакля актёры будут произносить слово «еврей» и однокоренные с ним слова чаще других, то тема будет раскрыта, а проблема отцов и детей раскрывается посредством пары банальных фраз), непрофессиональная игра актеров, скучное музыкальное сопровождение.Единственное яркое пятно – игра Виктора Сухорукова. Весь второй акт я не отрываясь наблюдала в бинокль за его эмоциями и игрой. Актер он потрясающий. Гусев – это что то невразумительное с ужасной дикцией. За все время первого акта я так и не смогла расслышать имя главного героя, произносимое им, помогла в антракте афиша . Симонов абсолютно не впечатлил. А Антипенко поразил тем что не смог сыграть на воображаемой скрипке под фонограмму. Пожалуй, это потрясло меня больше всего. Весь спектакль он ходил с футляром в руках, настала некая кульминация, он открыл футляр, я замерла в ожидании, он достал воображаемую скрипку и… о ужас! стал играть на ней раньше, чем зазвучала фонограмма.
Было желание уйти после первого акта, но теплилась надежда, что вот во втором то акте все и откроется, но увы, так ничего и не произошло, у меня осталась эмоция недоумения и абсолютного разочарования от увиденного.
Спектакли на заявленную тему есть еще в студии Петра Фоменко (Заходите-Заходите) и в театре Маяковского (Бердичев) несравненно более глубокие, ироничные и атмосферно-колоритные.
P.S. в зале было довольно холодно, однако, ни один работник театра при входе в зал не предупреди об этом и не предложил пледы. весь первый акт пришлось ежиться от холода.
Если я не поняла о чем этот спектакль, это не значит, что спектакль плохой.... Но я вообще не поняла о чем он, про что он и что пытался донести до публики режиссер! Скудные костюмы и декорации даже не дали сориентироваться во времени, какой вообще год, даже примерное десятилетие....Убила женщина коза и лошадь-шкаф))) В общем 3 часа 10 минут это было выдержать тяжело! Кстати, был полный зал, но после антракта образовалось пару свободных мест)
Валерий Херсонский, Июнь 12, 2015
Разрозненные размышления у парадного подъезда Нью Йоркского Сити Центра о спектакле "Улыбнись нам, Господи"
Я может быть не стал бы тратить время на эти заметки, если бы не прочел один из отзывов на этой странице и я не могу отказать себе в удовольствии привести фрагмент из него. Светлана Фролова (13.04.2014) http://antipenko.com/otzyv-o-spektakle-ulybnis-nam-gospodi.html/ начинает свой отзыв словами "Идея побывать на спектакле «Улыбнись нам, Господи» Римаса Туминаса пробралась в мое сознание еще одним из уютных Новогодних вечеров. Воровато оглядываясь и опасаясь каждого шороха неосторожной мысли, она шмыгнула в укромный уголок и затаилась до поры до времени. Шли дни, текли недели, пролетали месяцы… Но стоило мне только задуматься об этой заманчивой перспективе – и она тут же сворачивалась угрюмым клубком, словно еж, выставляя напоказ длинные угрожающие иголки сомнений".
Бог ты мой! Вот уж не прибавить и не убавить! Так и хочется воскликнуть "Дорогая Светлана Фролова! В чем Ваша проблема? Идите и смотрите!” Но нет, согласно "хорошей" традиции нужно показать что русский интеллигент не так прост, что он не купиться на то чтобы принять простое и ясное решение, будет терзать себя сомнениями, ретроспекцией, экскурсами в ближнюю и дальнюю историю, занимать себя и своих близких или друзей долгими дискуссиями, скрывая от себя и от всех очевидный факт, что все это необходимо лишь для того чтобы убедить себя, что сам ты не так примитивен как кто то может подумать, а заодно и полюбоваться собой. Все это не стоило бы упоминания, если бы прямо не относилось к спектаклю, о котором идет речь.
Действительно, многие из тех, кто пишет отзывы, отмечают, что, для того чтобы понять спектакль, необходимо посмотреть его два или три раза. Я рядовой зритель (примитивный - страшное определение) и для меня лично неудача с пониманием с первого раза скорее свидетельствует о том что автор или режиссер не обладают достаточо хорошими языковыми средствами, чтобы ясно выразить свои идеи, а может быть и сами не понимают, что они хотят сказать, и, следовательно, я, как зритель, должен додумывать за них. Имели ли они в виду это или то? А может быть третье. В этом случае, я вношу своё понимание (уже не авторское) и значит выполняю авторскую работу. Разве для этого я прихожу в театр? У каждого из нас есть свои философские идеи и каждый из нас может подумать о них самостоятельно - без культпохода в театр. Если только автор не собирается развернуть нас к каким то новым идеям о жизни или перефразировать уже известные, но в каком то новом контексте, необычном для нас, так что идеи получат новый свет. Но тогда автор, извольте быть ясным в том что Вы хотите сказать. Как предлагал своим ученикам Сократ - "Если Вы открыли рот чтобы что-то сказать, подумайте сначала, есть ли у вас что сказать. И если нет, то может быть стоит закрыть рот и не говорить ничего и тоже будет неплохо". Это, конечно, приближенное изложение его идеи но смысл передан точно.
Чехов сформулировал правило, которое, как представляется мне, превратилось в один из основополагающих принципов драматургии - "Если в первом акте на сцене висит ружье, то в последнем оно должно выстрелить"
Спектакль начинается с с удивительной сцены. На стене висит коза. Поразительно то, что ничего с ней не происходит ни в последнем, ни в каком другом акте. Правда, иногда она опускается на землю неведомой силой и её даже обещают подоить, нo до конца спектакля зритель так и остается в неведении o том, произошло ли это в действительности. В последнем акте коза снова висит на стене. Ничего не случилоcь. Возможно это символизирует неизменность времен. Зритель может предположить что она продолжет висеть там даже когда занавес уже опущен. Так чтo для меня спектакль начался с короткого но яркого воспоминания об очень интересной книге, которую я когда-то прочел. Это была "Когда по сцене ходят носороги" о театре Эжена Ионеско. Но та книжка была о театре абсурда (Тут хочется процитировать Шекспира, нетипичной для его творчества фразой. Один из его характеров говорит о том, что мир— это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, лишенная всякого смысла и значения).
Данный спектакль, наоборот, претендует на миссионерское, почти пророческое, значение - нести свет мудрости людям. Возможно поэтому, главный характер произносит слова глубоким, полным значения голосом, который не оставляет сомнений в том, что тут сообщается последняя истина и шаг вправо или шаг влево рассматривается как ... Между прочим, Я не увидел ничего еврейского в этом персонаже. Мне вспомнился Михаил Ульянов в роли Тевье молочника. Какое разительное отличие. Ульянов взял на себя труд подхватить тот очаровательный колорит еврейской местечковой традиции с его наивной житейской мудростью без громких фраз и претензий на фундаментальное понимание философии жизни. В его исполнении речь шла о мире, освещенным для нас Шолом Алейхемом, о котором мы вспоминаем с грустной улыбкой отчетливо понимая что это ушло и не могло не уйти, потому что время этого мира ушло.
Но это об Ульянове. А мы пытаемся пробиться через сюжет спектакля. Сначала нам кажется, что нам расскажут историю об отцах и детях, например, историю о "нетерпении" (по Трифонову) нового поколения людей и вырастающем на этой основе конфликте между отцами и детьми. Но нет. Гирш, сын Эфраима, проходит где-то за сценой, не обременяя зрителя своим присутствием. А был ли мальчик....? Если его нет и мы о нём ничего не знаем, значит конфликт, вокруг которого разворачивается драма, не может быть связан с ним. Тогда с чем? Оказывается нам рассказывают историю о том как три пожилых еврея едут в Вильнюс. Евреи в пути ... Этот мотив даже озвучен в спектакле Шмуле-Сендером, который повторяет эту фразу, впервые появившуюся в обиходе, если не ошибаюсь, в каком-то анекдоте времен перестройки. Хорошо, давайте примем это и посмотрим куда можно с этим прийти.
Путешественники имеют несколько приключений в дороге и мы надеемся что это "преодоление препятствий" зажжет какой-нибудь "внутренний свет" для нас (и путешественников) и мы сможем подчерпнуть какую-нибудь мудрость или, на худой конец, истину из этого.
Например история с волками. Было страшно! И громко. И ...лошадь осталась жива каким-то чудесным образом. Боже улыбнулся и спас? В чем смысл метафоры? Пожалуйста объясните! А были ли волки? Или, в конце -концов, а была ли лошадь? Судя по тому, что путешествие продолжается, лошадь была и все слава Богу живы. Только зритель остался в недоумении, зачем эта сцена включена в спектакль и о чем она нам говорит.
Или сцена с конокрадом Йоселе. Очень эмоциональная сцена, исполненная с большим накалом страстей. Наши путешественники потерялись в этом хаосе и стояли беспомощно среди рыдающих женщин и мечущихся детей. И ... какое все это имеет отношение к проблемам поставленным в пьесе, пусть непонятным, но какими бы они не были. Мне вспоминается монолог Валентина Гафта в филме Михалкова "12" - монолог превосходно исполненный, но не имеющий никакого отношения к сюжету и притянутый только для того чтобы принести в фильм ощущение превосходного актерского мастерства. Нам даже не сообщают или конокрад вернул лошадь, что было бы невероятно. Но по-видимому произошло, потому что путешествие продолжается. А был ли конокрад?
Далее о человеке в черной шляпе, которого многие зрители, написавшие рецензии, называют палестинцем. Почему? Он еще не достиг Палестины. Есть только мечта. Ну пусть. Это очень интересный персонаж. Кто он такой? Он говорит, что он уходит в Палестину из Литвы, один как Моиссей из Египта. Тут мы наблюдаем какой то отрыв обсуждаемого характера от еврейской философии. Возможно авторы спектакля так и хотели показать слабое знакомство человека в шляпе с пятикнижием Моиссея или (как это прозвучало где-то в контексте спектакля) священным писанием (?!!) -евреи никогда не называют свои религиозные документы священным писанием. А может быть авторы сами не понимают фундаментальную разницу между Моиссеем и человеком в шляпе (опять додумываем сами!), потому что Моиссей выполнял миссию - он выводил евреев, племя рабов, из Египта. Им еще предстояло стать свободными людьми после сорока лет блужданий в пустыне и полной смены поколений - ухода со сцены людей знающих рабство.
Нет никакой, даже самой близкой аналогии между Моиссеем и человеком в шляпе, который один, бросив свою семью, бежит в Палестину, где он (как он заявляет) будет свободным. Опять недопонимание. Человек становится свободным не тогда, когда он получает возможность интегрировать себя в институты демократического общества (каковым бесусловно не былo Палестинское общество конца 19 и начала 20 столетий), но когда он принимает ответственность на себя за себя и за тех кого он любит, друзей и в большем масштабе за свой народ. Это идет из Библии. Похоже, что человек в шляпе уже принял ответственность, по крайней мере за себя, на себя и по этой причине уже свободен, но все еще мечтает о свободе. Это непонимание пустяк но неприятно потому что спектакль претендует на то, что он несет нам глубокие философские идеи и, в частности, идеи еврейской мудрости, которые лежат в основе западной культуры.
Кстати, с глубокой древности одна из важнейших культурных ценностей евреев (ничего плохого не могу сказать о христианах, но они были позже) была забота о семье. Забота о семьях была может быть и не единственной но едва ли не самой важной причиной эмиграции миллионов людей в разные страны, включая и Палестину. Опять человек в шляпе чего то не додумал, ибо он оставил семью. Говорю об этом без всякой попытки судить - в жизни может случиться всякое. Но, в конце концов, если он не то и ни сё, то какую идею он несет в спектакле? Возможно авторы говорят - мы наводим Вас на размышления а Вы думайте сами. Да, да, конечно. Но может быть это просто плохо написано или сыграно? Зачем тогда погружаться в дискуссии?
Но все таки человек в шляпе выполняет одну важную миссию в спектакле. Он инициирует постановку вопроса, о том, что что делать? Причем он не спрашивает о том, кто виноват. Знаменательно и отлично от вечного кто/что в русской культуре 19 века, когда невозможность или неумение разрешить первый вопрос не давало возможности русской интеллигенции творчески заняться вторым вопросом. Отвечает на этот вопрос (что делать?) старый Эфроим. Причем отвечает декларативно, потому что он старый и предполагается, что он мудрый, а значит тут нечего обсуждать. Ответ звучит довольно неожиданно. Оказывается, нечего уезжать куда-то, надо научиться давать сдачи.
Это интересная концепция и кроме того крайне важная. Поэтому мы обсудим её несколько более подробно, оставив в стороне УРА-бравурные движения еврейской души. Здесь есть два интересных направления размышлений. Первое связано с тем, что думает об этом сам автор (мы не знаем!), будучи просвещенным интеллигентом 21 века. Второе касается того, что вложено в уста его персонажа, то есть, старого Эфраима.
Мы не можем знать что думает сам автор, если только он сам не скажет нам об этом. Но мы знаем, о чем автор должен быть осведомелен в вопросе о "давании евреями сдачи". Автор должен знать что последняя эпоха (до самого образования Израиля о котором Эфраим еще не знает), когда евреи обладали ресурсами для давания сдачи, была эпоха царей Давида и Соломона. После этого, самые значительные моменты в военной истории евреев были связаны с гражданскими войнами (включая восстание Маккавеев) до диаспоры и ни с чем более после нее. Евреи диаспоры никогда не были зелотами и было бы странно и неоправданно ожидать, что они могли бы быть ими и дать сдачи. Например, дать сдачи Фердинанду и Изабелле в ответ на насильственную конверсию в католицизм в Испании в конце 15 века. Или дать сдачи немецким штурмовикам во время "хрустальной ночи" в Германии в феврале 1938 года. Или дать сдачи Сталину в ответ на его попытку согнать всех советских евреев в Биробиджан в 1952 г. Мудрость секария? Даже восстание в Варшавском гетто в 1943 было отчаянной попыткой, обреченной на неуспех без посторонней помощи. И этот пример подчеркивает скорее достоинство народа, чем правильность решения, учитывая заплаченную цену в тысячи человеческих жизней.
Не хочет ли автор сознательно лишить мудрости старого человека, возможно для того, чтобы подчеркнуть растущую пропасть между отцами и детьми? Или это замаскированная попытка Эфроима оправдать, хоты бы для себя, действия сына, который "дал сдачи"? А может быть это следствие инертности еврейского местечкового сознания по отношению к идее изменить все в жизни, уехать, начать все по новому? С такой инерцией старый человек не может дать никаких шансов своим детям расширить горизонты их жизней - они должны будут пройти тот же путь каменотесов, бакалейщиков, водовозов. Опять таки, старому Эфроиму не достает мудрости чтобы понять этот простой факт, который объясняет больной Эфроимов вопрос о том, почему он не понимает своих детей а они его. Вобщем, вопросы, вопросы и вопросы. Хочу быть ясным. Это не те вопросы над которыми я, как зритель хотел бы поразмышлять. Мне тут более или менее все ясно и у меня лично нет проблемы отцов и детей в моей семье. Мы все вместе - родители, дети внуки. Это вопросы, на которые обязан ответить автор.
Один из зрителей, подписавшийся как "Типичный театральный циник" отметил, что “С Палестинцем [человек в шляпе] связана целая серия режиссерских метафор. Они настолько многозначны (невидимая скрипка, устойчивость к раскаленным камням), что, наверное, о герое стоит расспросить самого Туминаса, чтобы сам «зодчий» поведал об истинном предназначении". Это отмечено очень точно. Сначала мы смотрим спектакль, потом пытаемся выяснить у режиссера, в чём состоят его режиссерские находки, потом обращаемся к автору с вопросами о его авторсом замысле, потом читаем критические статьи, каждая из которых даёт свою версию увиденного, потом.... Вау....! Смотрите как богата наша интеллектуальная жизнь и все только потому, что кто-то решил написать пьесу о том, что ... ну словом как у Мандельштама,
.... Полуявь и полусон,
Забытье неутоленное,
Дум туманный перезвон.
Тот же "циник" вопрошает (риторически): “Почему Моисей привел свой народ не в тропики, а на нищую землю?" Уважаемый циник, Ваш вопрос некорректен. Моисей привел евреев в "субтропики" (Ханаан), однако, и в этом есть глубокий смысл, он заставил евреев провести 40 лет в пустыне и дождался (как уже отмечено выше) чтобы целое поколение людей, знавших рабство, вымерло. Только два человека из старшего поколения (исключая Моисея) “получили разрешение” войти в субтропики. Я извиняюсь, за напоминание того, что в общем все знают.
Продолжаем ли мы анализировать спектакль? Возможно....
Но тут появляются экстерминаторы (дезинфекторы). У меня уже не хватает сил спрашивать, а что еще это значит - холокост, третья мировая война с применением химического оружия, или... страшно сказать ... но и ненужно, потому что некоторые зрители покидали спектакль не дожидаясь конца и все равно этого не видели, а другие, которые все это видели, получили дополнительные шансы разнообразить свою скучную жизнь, строя гипотезы, выдвигая предположения, двигая общественную мысль в направлении указанном знаком, на котором написаны слова, вложенные автором в уста старого Эфроима, которые я привожу по памяти - "Я не понимаю, что происходит".
Постановка совершенно не зашла и это очень странно. Всё на хорошем уровне: актеры и их игра, звук и антураж, старые шутки и режиссёрские находки. А вот сути, мысли, какой-то финалочки, чтобы всё это объединить в одно творение - не хватило. Наверное уровень моего развития просто не дошёл до понимания великой еврейской мудрости, а едущие в телеге мужики не зацепили ни одной струнки души.
Шёл на актёров, режиссёра и на автора, которого слушал ещё в Советское время. Сильно разочарован спектаклем: полное отсутствие драматургии, непонятная громкая музыка, невнятные и плохо слышные в амфитеатре реплики актёров, сумеречный свет, неправильные ударения в именах главных героев (ЭфраИм вместо ЭфрАим) и в названии пункта назначения их путешествия (Вильна, а не Вильнюс). Мертвая тишина в зале в первом отделении. Сухоруков старался, вытягивал спектакль, Маковецкий отбывал номер. Народец предс тавлен смешным и жалким, одним словом сумбур вместо музыки.