Спектакль

Трусы

«О, б…, паси, Нинка, трусы повесила». Так пьеса начинается, последние слова в ней — «истинное спасение»; между «трусами» и «спасением» протянулись 25 глумливых страниц, наделавших шуму еще до того, как они превратились в спектакль.

Написал «Трусы» Павел Пряжко, минчанин тридцати с небольшим. Минувшим летом Пряжко приехал в Ясную Поляну участвовать в драматургическом семинаре Михаила Угарова. Вечером у костра говорил о Фуко и точке бифуркации, в которой будто бы расходятся смыслы. Днем писал пьесу, из-за которой все едва не переругались уже тогда, в Ясной Поляне. Одни говорили — срам, другие — мол, что-то в этом есть. В сентябре на фестивале «Любимовка» Елена Невежина показала читку «Трусов», и зал трещал под наплывом зрителей. Драматурги, чьи пьесы пользовались менее сокрушительным успехом, ехидничали, что вот он, секрет успеха: назови пьесу «Трусы» или, допустим, как Курочкин, «Водка, е…я, телевизор» — и в середку можно хоть газету затолкать. Доля истины в этом есть, но — только доля.

Дальше Елена Невежина повторила читку на «Новой драме», и за нее ухватился театр «Практика». У только что назначенного арт-директором «Практики» Ивана Вырыпаева при упоминании «Трусов» блестели глаза; «Ларс-фонтриеровский масштаб», — говорил Вырыпаев. Но в «Практике» дело не пошло; Вырыпаев ушел развивать продюсерское агентство Kislorod, время спустя повез в Питер актерскую сборную во главе с Оксаной Фандерой и за шесть репетиций сделал премьеру «Трусов» в Театре на Литейном. Одновременно в Минске земляки Пряжко из «Свободного театра» вручали ему Гран-при на своем драматургическом конкурсе. Пьесу спешно переводили на французский. Еще немного, и Москва осталась бы вовсе без «Трусов». И осталась бы, если б не Казанцевский центр.

Вообще-то, Алексей Казанцев недолюбливает пьесы, где ругаются матом, а у Пряжко четверть текста из одного него и состоит. История тоже не подкачала. Бедная девушка-сирота живет в интернете, общается с парнем под ником Сенека, с действительностью ее примиряет только возможность иногда покупать трусы — трусы за десять долларов, за двадцать, даже за сорок, которые и не трусы уже вовсе, а знак. О социальной несправедливости трусы поют и перешептываются на веревке, откуда их постоянно воруют соседи. У соседей по отношению к чокнутой сироте целая гамма чувств: женщины ее ненавидят и возводят на костер; мужчины ненавидят, но жалеют; милиция, куда она обращается с заявлением, жалеет, но склоняет к оральному сексу. Одним словом, сирота — то ли городская сумасшедшая, то ли блаженная мученица. Потом оказывается, что горожане и отца ее раньше по пьяни грохнули.

Чего тут больше, Ларса фон Триера с его святыми блудницами, или «Голой пионерки», или «Пластилина», судите сами. Но про точку бифуркации Пряжко недаром говорил. Налево у него идет социальная критика — наезд на дремучих ксенофобов и общество потребления. Направо — профанированное житие святой. И вытекают оба рукава из интеллектуального построения, пронизанного глухой злобой на всех этих Сергеев, Василиев и безымянных женщин, пронумерованных автором от единицы до пяти. Пряжко так виртуозно, так точно и в таких подробностях воспроизводит их сознание и их речь, как будто специально изучал их перед отстрелом. Причем распространяется эта саркастическая наблюдательность и на него самого: под водку у костра Павел говорит точно так же, как его сетевой Сенека: «Хочется такой литературы по философии, чтобы, вот как это объяснить… ну чтобы, понимаете, и легко читалось, без этих терминов заумных, и чтобы реально, реально знания можно было получить по философии».

Но о чем это я? Ах да, Алексей Казанцев. Алексей Казанцев смирился с головокружительным количеством мата ввиду других достоинств «Трусов». Но пойди объясни эти достоинства администраторам из Центра-музея Высоцкого в Нижнем Таганском тупике, где идут все казанцевские спектакли. Тамошние администраторы падают в обморок, когда слышат в своих священных стенах матерщину (будто бы Высоцкий не выражался). Поэтому играть там «Трусы» было тоже невозможно. Сказано же: тупик. Если невозможно в «Практике», невозможно на Таганке, то где ж еще возможно? Не в Малом же театре?

Возможно оказалось там, где «Трусы» впервые прозвучали и где никто не упал в обморок, — в «Театр.doc». Однажды казанцевский центр и «Театр.doc» договорились о копродукции и запустили «Трусы» в производство. Премьера на носу. Кастинг тот же: Арина Маракулина в главной роли, Фекла Толстая, Константин Богданов, Алексей Юдников etc. в прочих ролях. А трусы — они еще в сентябре были закуплены: кружевные, разноцветные, по десять долларов, по двадцать и по сорок.