Современный театр стремится отвечать веяниям современной литературы, где в моду и в обиход в последние годы вошли короткие новеллы-миниатюры, без ярко выраженной концовки, иногда с претензией на многозначительность, иногда и вовсе почти ни о чем. Постановка Ольги Лысак, носящая простое недвусмысленное название «Шестьпьес» представляет собой шесть историй такого рода.

Каждая из пьес имеет свой вполне независимый сюжет, однако актеры – почти все они задействованы одновременно в нескольких частях, как бы главах спектакля – изображают, в сущности, всякий раз одних и тех же героев, хотя только один из персонажей открыто дает это понять.

К созданию спектакля приложили руку Станислав Львовский и Линор Горалик, хотя самих сюжетов в качестве сценариев или рассказов их авторства не существует – все это были только наброски, идеи, обрабатывавшиеся и развивавшиеся уже режиссером и труппой. В общем-то на бумаге эти истории, несмотря на участие небезызвестных, по крайней мере на уровне сети литераторов, довольно трудно себе представить – они предельно будничны, в чем-то обыденны; в пресс-релизе «Шестьпьес» названы экзистенциальными зарисовками, однако это совсем не экзистенциализм куда как более известных писателей Сартра или Камю.

«Шестьпьес» поставлены в рамках акции «Открытая диафрагма», использование которой в фотографии обозначает выхватывание только одного плана – близкого или далекого, однако сам спектакль оставляет впечатление снимков, сделанных далеко не с самой живописной натуры и при помощи не самой мощной техники (речь здесь не о работе актеров и режиссера, а о самом материале, с которым они имеют дело).

Как и сюжеты, декорации в спектакле совсем незамысловатые: три икеевских столика, легко превращающихся то в кухонный стол, то в кровать, а то просто отставляющихся в сторону за ненадобностью; детские кубики; две мягких игрушки, при помощи которых в последнем эпизоде мужчина с помятым лицом и в тельняшке изображает сцены из фильма Годара «На последнем дыхании», и свисающие с потолка полотнища, образующие белый фон, на который периодически проецируется изображение.

Несмотря на целых шесть, вместо привычного одного, сюжетов, спектакль очень короткий – всего около часа, и это при довольно солидной цене на билеты. Зрительный зал театра DOC совсем небольшой, так что расстояние между зрителями и актерами минимальное, за счет чего почти каждый в определенный момент может почувствовать, что действующие лица обращаются не к аудитории вообще, а к нему непосредственно.

Актеры произносят свои реплики совсем просто, как люди и говорят в жизни, без свойственного отечественной драматургии именно что театрального переигрывания; одежда на них тоже самая что ни на есть обычная, повседневная, а грим не используется. Однако дело ли в игре, в режиссуре, а, скорее всего, – в общей задумке, но если вы надеетесь мрачным московским вечером приобщиться к прекрасному, имейте в виду, что остающийся после просмотра «Шестипьес» эмоциональный заряд сравним с тем, который возникает от поездки в час пик в общественном транспорте или продолжительного выслушивания жалоб близких друзей на их тяжелую жизнь.