Сюжет о женитьбе брадобрея Фигаро — один из самых востребованных европейским театром с момента его выхода в свет и до наших дней. Пьесу «Женитьба Фигаро», как известно, сам Наполеон назвал буржуазной «революцией в действии», а политики не так-то часто снисходили до театра. «Севильский цирюльник» — история менее знаменитая, но действует в ней тот же Фигаро. Тут сеньор и слуга еще не оказались по разные стороны баррикад и враг у них общий — противный старикашка Бартоло, мечтающий жениться на своей молоденькой воспитаннице, покорившей сердце самого Альмавивы.

Французский режиссер Жан-Даниель Лаваль оставил в стороне революци­онные подтексты. И поставил совершенно условное зрелище, где герои берут зрителей в сообщники: обращаются к ним с вопросами, цыкают на них, чтобы не кашляли, когда требуется тишина, а то и молят зал о спасительной подсказке, как двоечник у доски. Актеры же тем временем иронизируют над ложной многозначительностью современного театра, равно как и над вторым его смертным грехом — сентиментальностью. Роман Нечаев заставляет своего графа вставать в картинные позы и держать весомые паузы до тех пор, пока зрители на покатятся со стульев от смеха, застревать на заборе, улепетывать из дома Бартоло, сверкая пятками, после сокрушительного провала в роли пьяного солдата — словом, всякий жест превращает в трюк, раскрывающий подлинную суть лощеного и самодовольного типа. Юлия Шубарева со своей Розиной проделывает аналогичные штучки — то есть, условно говоря, всеми возможными способами при­рисовывает «ушки-рожки» к амплуа романтической героини: корчит презабавные и на удивление многообразные рожицы наивности и отчаяния и взрослеет, учась обманывать и интриговать. Вообще, эта роль совершенно неожиданно обнаружила в Шубаревой многообещающую комическую актрису, и это приятно само по себе. Что до старика Бартоло, то в этой роли Валерий Кухарешин не просто виртуозно существует в фарсовом стиле — он местами выходит на уровень мейерхольдовской трагической буффонады, единственный оправдывая к финалу минималистичную декорацию художника Анны Рюо: одинокую стену в виде тюремной решетки с лязгающими запорами на окнах. Кухарешин рассказывает историю о человеке, который столько сил положил на то, чтобы запереть в темницу любимую, что в результате сам оказался обречен доживать свои дни в «камере-одиночке». Вот только с самим Фигаро странная вышла история: похоже, он кажется режиссеру идеальным героем без недостатков, а в результате хороший артист Евгений Клубов попадает в мучительную ситуацию, как исполнители ролей Деда Мороза.