Двадцать лет собиравший аншлаги спектакль, который, увы, вышел из репертуара со смертью В. С. Ланового. Диалог двух мужчин об умершей женщине, которую любили они оба. Постановка была лаконичная, тонкая и в хорошем смысле слова маскулинная. Видеть Ланового на сцене было удачей.

«Загадочные вариации» - это 14 музыкальных вариаций Эдварда Элгара, в которых неуловимо угадывается какая-то очень знакомая, старая как мир мелодия, которую, тем не менее, никто не может точно назвать. А ещё это – пьеса Эрика Шмитта, в которой демонстрируется множество граней какого-то очень знакомого, старого как мир чувства, которое лишь очень условно обозначают словом «любовь», ведь в каждом конкретном случае оно – совершенно разное, и не существует двух одинаковых. Этим вступлением, конечно, я мало кого заинтересую: большинство произведений искусства – о любви, скажете вы и будете правы. Но не торопитесь с выводами: после просмотра спектакля «Посвящение Еве», объединившего вышеуказанные музыку и текст, такие избитые категории любви, как взаимная и невзаимная, плотская и платоническая, разнополая и однополая, «в реале» и на расстоянии и так далее начинают казаться ещё более условными и необязательными, нежели прежде. Как насчёт любви не к воспоминанию даже, а к фантазии на его основе, к самим собой придуманному образу, существующему в ином пространственно-временном континууме, не меняющемуся в зависимости от смены персонификации? Кто из нас не грешил идеализированием давно потерянных нами людей и поиском приписанных им черт в окружающих – бессмысленной надеждой ребёнка встретить любимого книжного персонажа? С этим поможет разобраться диалог двух единственных героев спектакля, начинающийся с того, что к пожилому романисту Абелю Знорко (Лановой), мизантропу, уверяющему, что никогда не любил, а ограничивался только сексом, пробирается журналист Эрик Ларсен (Князев) и пытается вызвать его на откровенность. Отправная точка – книга Знорко в виде неоконченной многолетней переписки расставшихся по собственной инициативе влюблённых, но интерес наших антагонистов друг к другу отнюдь не случаен, а значит – следует цепочка неожиданных сюжетных поворотов, из которых я угадала лишь первые два. Однако спектакль интересен не своей практически детективной формой (хотя она цепляет с первого «кадра» и не отпускает до самого финала), а глубоким философским содержанием, обещающим ценные открытия буквально в каждом монологе. Не буду перечислять их все – у Шмитта каждый сможет утащить по афоризму, соответствующему его взглядам на межчеловеческие отношения и опыту в оных; обозначу лишь основную мысль, выраженную кратко и ёмко: «Мы не знаем, кого любим». Услышь я эту фразу раньше, я расшифровала бы её со своей привычной экзистенциалистской колокольни – дескать, абсолютное личностное совпадение невозможно, следовательно, никто никого никогда не сможет до конца понять. Теперь же я связываю её с общеизвестным высказыванием горячо любимого мною Маркеса: «Возможно, в этом мире ты всего лишь человек, но для кого-то ты – целый мир», из чего проистекает: сколько людей знает тебя, столько различных миров ты из себя представляешь. Глядя на Абеля и Эрика через призму своего заражённого Фраем сознания, я убеждаюсь в теории, что все мы – в той или иной степени зеркала, не в том смысле, чтобы мы сознательно копировали манеры собеседника, а в том, что собеседник видит нашу индивидуальность сквозь собственное отражение (да, тема того, что человек склонен обо всём судить по себе, – один из моих коньков-фаворитов, но сейчас она приобрела свою аллегорию). Возвращаясь к нашим баранам: мы знаем тех, кого любим, только в рамках собственного мира, зачастую и не догадываясь о том, что кто-то ещё может знать и любить того же человека совершенно другим, даже противоположным. Сверхзадача Шмитта – найти для двух таких «параллельных миров» точку пересечения всей евклидовой геометрии вопреки, чтобы доказать свою аксиому: мы живы до тех пор, пока нас кто-то любит (привет аналогичной мысли из «Дракулы» Стокера, вдохновившей меня на стих, в котором эта мысль закавычена). Благодаря этому весьма жизнеутверждающему выводу спектакль, полный страданий, одиночества, страхов, разочарований, эмоциональных всплесков, болезненного катарсического процесса понимания и принятия реальности, о чугунную жопу которой, как известно (простите мой французский), склонны разбиваться розовые хрустальные мечты, оставляет после себя положительные эмоции – плюс удивление от того, как столько всего могло поместиться всего в двух часах фактического бездействия. Сытость от жирного куска пищи духовной дополняет эстетическое удовольствие от великолепной игры талантливых актёров и красивого оформления (о, это шумящее на заднике море, над которым парят чайки, и инфернальные «химеры», затевающие жутковатый маскарад для своего господина!). Короче: при наличии готовности «осилить» - обязательно надо посмотреть.

30.01.10
Комментировать рецензию

Спектакль необыкновенный. И по сценарию, и по игре, и по атмосфере. Всё так закручено, так лихо обыграно, что не сразу догадываешься - что вообще происходит. А когда всё становится явным - уже и не знаешь, на чьей стороне твои симпатии. Да и могут ли они вообще быть вообще... Спектакль о человеческой боли, о силе и слабости. Великолепная игра актёров: Лановой и Князев неподражаемы!!!

Отличный спектакль! Понравилось все.
Интересный сюжет, тонкое психологическое произведение.
Игра профессионалов. Я специально шла на Ланового - он прекрасен, такая стать, благородство, мастерство. Князев тоже был хорош. Диалог двух таких актеров не может не тронуть. Было все: и смех, и слезы, и задумчивость, вобщем очень!!!
Зал долго аплодировал стоя, а такого количества цветов и подарков, которые подарили Лановому и Князеву, я не видела ни в одном театре)

Спектакль очень сложный, напряженный, откровенный. Для каждого найдется там свой "кусочек", который не оставит равнодушным. И, все-таки, он не о любви, а об одиночестве. О кричащем, истовом одиночестве, которое таится в каждом из нас. И о том, как мы пытаемся этот крик приглушить. Каждый по-своему, в желании слиться с другим и остаться при этом собой.
15-ти минутная овация после. Заплаканный зритель. Опустошенные великие артисты.

Спектакль "Посвящение Еве" - спектакль о любви. Спектакль о "заочной любви" женщины и мужчины. Спектакль грустный, но захватывающий и интересный.
Известный писатель, лауреат Нобелевской премии Знорко (Василий Лановой) выпускает роман о любви "в письмах" его к некой женщине. Неожиданно в гости к нему приезжает мужчина, представившийся журналистом. Журналист очень подробно расспрашивает писателя о романе, который утверждает, что героиня выдуманная, её не существует, но это почему-то не успокаивает журналиста... между ними завязывается долгий диалог и выясняется, что женщина эта реальная, и... она жена журналиста. Спектакль захватывающий. Несмотря на то, что, в принципе, спектакль - диалог, но он не становится скучным как, например, большинство антрепризных спектаклей. Великолепен Василий Лановой - безупречный актёр старой школы. Великолепно исполняет роль журналиста Евгений Князев.

Весь спектакль не отпускает ощущение, что развязка будет банальна , и сейчас на сцене произойдет то, что ожидаешь и можно предугадать даже развитие диалога. Но ничего подобного не происходит. Развитие событий настолько неожиданно, насколько это возможно при игре всего спектакля двумя актерами.
Спектакль произвел на меня сильное впечатление, с удовольствием сходила бы еще раз, но, боюсь, что очарование уже не будет таким полным - от главного очарования этого спектакля - неожиданности.

Сюжет очень предсказуемый, особенно для людей читавших "Гигиена убийцы" Амели Нотомб. Сюжет лишен здравого смысла. Концовка не неожиданная, а извращенная. Поберегите свое время. Романтики и драмы в спектакле нет. А если хотите острого и захватывающего сюжета, то лучше сходите на спектакль "Косметика врага".

Великолепный спектакль, необычный и непредсказуемый! Игра Василия Ланового и Евгения Князева бесподобна. Лучший спектакль, который я смотрела в театре Вахтангова.

Спектакль Сергея Яшина «Посвящение Еве» - прежде всего о любви, а уж потом о сложном ее восприятии мужчиной и женщиной. Три разные истории, три драмы, ловко сплетенные в один любовный треугольник.
Абель Знорко – писатель, лауреат Нобелевской премии, поселившись на острове, пишет роман в письмах и посвящает свою книгу некой Э.М. После выхода романа, на остров приезжает учитель музыки - Эрик Ларсен, под видом журналиста, чтобы провести свое расследование. В «посвящении Э.М», он узнает не кого-нибудь, а свою жену. Их разговор похож на шахматную партию, каждый делает свой ход, все хотят победить, каждый хочет быть единственным в жизни женщины.
Спектакль интересен и тем, кто читал пьесу Эрика-Эммануэля Шмитта «Загадочные вариации», по которой был и поставлен спектакль, и тем, кто с ней не знаком. Я оказалась из числа последних. Возможно, именно поэтому развитие сюжета увлекало меня за собой из зрительного зала театра Вахтангова на тот далекий остров, где разворачивается эта история.
Благородная игра Василия Ланового (АбельЗнорко) поражает. Он держится на сцене легко и свободно, он интересен и молод. Его спокойный, тихий голос заполняет зрительный зал, к нему не прислушиваешься, его просто слушаешь. Большое удовольствие наблюдать за игрой Евгения Князева (Эрик Ларсен). По ходу действия его герой меняется. Сначала это неловкий и напуганный журналист, к финалу совершенно другой человек: сильный, уверенный в себе и своих словах. Но при этом, с какой невероятной нежностью и любовью он придается воспоминаниям о «Э.М». Князев не выходит за рамки роли, не переигрывает, а наоборот дополняет собой игру Ланового. Это интереснейший дуэт, за которым неотрывно следишь все 2 часа действия.
Это спектакль - музыка, спектакль-поэзия. Его впитываешь, наслаждаешься его течением, он проникает в твою душу и сердце. Выйдя на заполненный праздным людом Арбат, я была поражена творящейся вокруг суете, громким подвыпившим голосам, песням под гитару. И стоя посреди весеннего Арбата, я хотела назад, в темный зал, к притихшим от удивления зрителям, где чувствуется невероятное единение и где живет настоящий Театр.

Сегодня я познакомился с отличным человеком, самым лучшим человеком. Он растопил моё сердце и заставил плакать. Это самое очаровательно и милое создание. Нет, это определённо самое прекрасное божие творение, которое когда-либо ходило по Земле. После встречи с ним как будто выросли крылья. А зовут его Эрик Ларсен, и это один из двух главных героев спектакля Сергея Ивановича Яшина «Посвящение Еве» по пьесе Эрика-Эммануэля Шмитта «Загадочные вариации». Пьесы я не читал, но уверен, что стать таким Эрику позволил именно Евгений Владимирович Князев. Некоторые люди склонны делить свою жизнь на «до» и «после» встречи с Ларсеном-Князевым. И я, пожалуй, присоединюсь. Он так плавно и в то же время неожиданно врывается в вашу жизнь, можно сказать, приплывает на пароме в своём лёгоньком пальто и с зонтом в руках, и точно так же из неё исчезает, навсегда оставляя в вашей душе неизгладимый след, и отдавая вам частичку вас самих – лучшую вашу частичку, частичку лучших вас. Я не фанат заезженных метафор, но он правда как маяк озаряет вашу жизнь удивительным светом и не позволяет вам жить так, как вы жили раньше, во мраке. Он заставляет вас плакать, восхищаться, улыбаться и быть счастливым, и делает это с удивительной простотой и добротой, что кажется, что он мог бы сделать с вами всё, что угодно, только он не может сделать ничего плохого. Но самое феноменальное и удивительное, чего добился Князев, так это то, что Эрик Ларсен выглядит абсолютно реальным и жизненным. При всей его трогательности, неиспорченности, мечтательности, искренности, доброте он выглядит абсолютно, ну совершенно реальным. И пока я пишу эти строки, никак не могу взять себя в руки, чтобы писать без эмоций. А, может, не стоит? Не могу удержаться и ещё раз не восхититься Эриком и где-то повториться. Он такой трогательный, неиспорченный и искренний, как ребёночек! И хитрый как некоторые дети. Признаюсь, что меня, парня, не покидало желание подняться на сцену и дружески обнять, утешить Эрика. Но в то же время Ларсен абсолютно взрослый человек и смотрит на жизнь абсолютно трезво. О, этот человек благословенен, ибо он смог пронести всё лучшее, что есть в человеческой природе через взрослую циничную жизнь и не только не утратить этого, но и взрастить, и это удивительно, ведь жизнь его с трудом можно назвать абсолютно счастливой. Но какой же он волшебник! Как вовремя он попался в жизни мне, сколько жизней он, возможно, спас, жизнь скольких людей в зрительном зале он сделал лучше, чище и правдивей. И я, надеюсь, что когда-нибудь смогу сказать Евгению Владимировичу спасибо за эту удивительную роль, а, может быть, он прочитает этот отзыв, и если так, то поймёт, что во всех моих словах нет ни грамма фальши и лести, и что вообще всё в своей жизни я пишу исключительно от души и для души. Спасибо, Евгений Владимирович! Спасибо за то, что сделали мою жизнь чище и светлее, и это не просто слова. Отныне присоединяюсь к тем, кто отождествляет Князева и Ларсена. Если бы это было не так, не получилось бы такой удивительной роли и взаимодействие этих двух людей не дало бы такой удивительный результат.

Стоит вставить пару слов о самом спектакле. Каждый раз, когда я вхожу в этот арбатский особняк, чувствую себя дома. Пожалуй, более ни в одном здании на Земле мне не бывает так хорошо. В этот день я впервые побывал в конференц-зале, рассмотрел фотографии и портреты и безрезультатно попытался найти, где же находится легендарный буфет, ставший малым залом. Потом я поднялся на самый любимый балкон в мире. И скоро зашёл в зал. Знакомая люстра, знакомый зал, знакомая сцена и как будто бы знакомые декорации. В центре – винтовая лестница, справа – бюро, усыпанное книгами и письмами, слева – старинный стул. Повторюсь, и скажу об этом только сейчас и более не упомяну, что культура людей, ходящих на балкон, оставляет желать лучшего. Свет гаснет очень медленно. Затем голос Василия Семёновича Ланового традиционно приветствует всех в театре, говорит о надежде взаимной пользы времяпрепровождения и просит выключить мобильные телефоны.

Вот я и подобрался к Василию Семёновичу. Что здесь можно сказать? Мэтр, богоподобный. Легенда из легенд. В нескольких метрах от меня. В божественном спектакле. Вообще, стоит предупредить, что я не могу подобрать ко всему, связанному со спектаклем никаких других эпитетов, кроме «божественный». Хладнокровие и цинизм во плоти, в скорлупе. Блистательное равнодушие. Восхищающее безразличие. Божественное исполнение глубочайшей роли. Не знаю, насколько велика была роль Яшина в спектакле, но спектакль стал божественным и бессмертным уже тогда, когда был выбран дуэт – Лановой и Князев. Слуга Абеля Знорко, эта человеческая тень, живой призрак, хладнокровие и цинизм без плоти – это гениальный символ-образ. С химерами тоже отличная задумка. Они на сцене не для украшения, но в то же время режиссёр не слишком утомляет нас ими, выводя их на сцену лишь тогда, когда это действительно необходимо. Здесь шутят, а потом плачут, и одно без другого невозможно, и вместе это делает человека счастливым. Такое возможно только в одном театра на Земле, смех сквозь слёзы и счастье. Но, повторюсь, гений режиссёра был гением уже когда роль Абеля была отдана Василию Семёновичу, а Эрика – Евгению Владимировичу, а остальное в этой жизни – суета.

Но всё же скажу, что вся команда спектакля сработала отлично. Была создана удивительная и неповторимая атмосфера, даже, я бы сказал, неописуемая. Она была создана декорациями, музыкой, сцендвижением, фоном… Всем! Не было абсолютно ничего лишнего. Ничего кричащего и вызывающего, всё лаконично и исчерпывающе, и в то же время так по-вахтанговски.

Вот он! Абель Знорко, минотавр в своём лабиринте, наедине со своими химерами и своей пустотой. Он мечется из стороны в сторону, что-то пишет, и никак не может понять, что не так, кто виноват и что с этим делать. Не может или не хочет. Потому что боится. Боится жить, боится этого мира, своим гением он старается искупить себя, оправдать себя, заполнить пустоту, жить в своём мире и попытаться убедить себя в том, что этот фальшивый и лживый мир и есть жизнь. А потом появляется Эрик Ларсен.
Стихи и проза, лёд и пламень не столь различны меж собой. Полные противоположности одной и той же сущности, сущности человеческой, общечеловеческой и отчаянно, страстно, до самозабвения любящей. Ларсен медленно выплывает со звуками парома из-за кулис, со своим зонтиком в руках. И Знорко стреляет в него. Думаю, рассказывать сюжет не стоит, я здесь не для этого. Скажу, что вряд ли в этой жизни есть что-нибудь интереснее этого общения, этой взаимопомощи, прикрытой противостоянием. Как внешне жесток Знорко, когда угрожает Ларсену ружьём, каким он кажется бессердечным, этот людоед, когда не выпускает его, заставляет говорить. И как трогателен и нежен Ларсен, как беззаветно он любит людей и этого человека, как терпит и понимает, как он внемлет несчастному Абелю Знорко, лауреату Нобелевской премии, и как же хочется помочь ему, выйти на сцену и поддержать... Какая завораживающая динамика у этого спектакля. Но не пластическая, видимая динамика, а динамика совершенно иного уровня и порядка. Как интересно наблюдать за перестановкой сил. Как незримо меняется образ Элен, её отношение к каждому из двух. Как точно и удивительно показана эта женщина, несмотря на то, что она не только ни разу не появляется на сцене, но ещё и умерла до встречи двух противоположностей, объединённых двойственностью бытия, человеческой души и любви, любви безо всяких эпитетов. И к концу понимаешь, что в это треугольнике все любят друг друга, и любовь эта неизмерима и несравнима, ибо любовь это больше, чем просто относительная или абсолютная величина, которой измеряют этот мир. Скорлупа постепенно спадает и Знорко прозревает. Но не думайте, что благодаря Эрику он получил то, что есть у большинства по умолчанию. Он получил бесценный дар, пусть довольно поздно, а многие из нас не получают его никогда. Видеть этот мир и любить его не так просто, как кажется, во многом благодаря тем самым иллюзиям, химерам, заблуждениям и самообманам, которыми человечество любит баловаться, нередкой уверяя себя в счастии и покое. Но можно ли утверждать, что эта свобода – величина достижимая, абсолютная или относительная? И не есть ли это любовь? Знорко бежал от любви и свободы. Пожалуй, ответ таков: любовь и вместе с ней свобода – не величины, а что-то, что делает человека человеком в определённые периоды жизни, то есть человек вполне может любить, но не быть свободен, если он не способен распознать масштабы любви и научиться жить в свободе пропорционально уровню своей любви. Поэтому Абель был несчастен. Он не смог адекватно оценить масштабы своего счастия, ибо в его карте мира пока не было таких вершин, которые обещало ему это чувство, и он испугался этих вершин, именуемых счастьем, или, если хотите, свободой. Нельзя сказать, что любовь Эрика была меньшего масштаба, я уже говорил, что любовь нельзя сравнивать, но Эрик был достаточно открыт. И бескорыстен, ибо приехал к человеку, которого был вправе тогда, десять лет назад, возненавидеть, чтобы помочь ему, сделать лучше не себе, а ему. И, конечно же, ей. Воскрешение Элен не было для него идеей фик, он не был сумасшедшим. Он просто познал любовь во всей её полноте и, обладая пониманием, был способен творить, поднялся выше, чем человек, ибо стал способен творить, созидать, нести добро. И здесь-то он вышел за рамки познанного и обыденного, пошлого, если хотите, но он не остановился, и пошёл ещё дальше, он вышел за рамки сцены, где, как известно, нет места пошлости. Он вышел за рамки чистого искусства, принеся его в жизнь, он оживил идеальный небесный мир, за которым гонялись не одно тысячелетие лучшие человеческие умы и души, а удалось простому учителю музыки, под звуки «Загадочных вариаций» Элгара это новое понимание, мироощущение ворвалось в души всех, кто стал свидетелем возрождения Феникса из пепла. Но не было насилия, ничто не было навязано: у людей оставался выбор. И лично я пустил лучший мир в свою душу, даже не потому, что превратил поиск этой гармонии в идею фикс и смысл жизни и не мог отказаться от этого шанса, а просто потому, что поверил этому человеку, доверился ему и захотел пойти за ним. И теперь, в самые трудные минуты жизни я непременно буду вспоминать лауреата Нобелевской премии и просто учителя музыки Эрика Ларсена, чьи пламенные речи, чья пламенная душа, чьё сердце, которое он вырвал, чтобы оно освещало путь другим людям, воскресили божественное начало в человеке, и мне будет лучше, я это точно знаю. И я буду плакать, вспоминая момент, когда Эрик озвучил, что Элен умерла (я плакал в зале, хотя знал об этом), буду плакать, вспоминая, как трогательно Эрик ухаживал за ней и как мужественен он был, чтобы признаться, что желал её более скорой смерти, и буду плакать, когда буду вспоминать последнюю фразу Абеля Знорко, который обещает написать Эрику. Я буду плакать и улыбаться. И я буду счастлив. Не это ли есть сила искусства, о которой столько говорят?..

Такой прекрасный спектукль про одиночество! Глубокий, неожиданный и очень хрупкий. Очень советую, меня тронуло до глубины души. Даже прослезилась.

Самарская театральная жизнь заставляет изначально относиться к любым столичным постановкам, как к нечто "реальному","настоящему","крутому". Пойдя на вахтанговский спектакль ,ожидания были именно такими. Однако,впечатления оставляет желать лучшего.
Что касается самого материала,то он,наверное второй,после Ланового, в списке того,что спасло эту постановку от провала,на мой дилетантский взгляд. Сила его в художественности, в красивом языке,прекрасных диалогах. Говорить о содержании ни к чему. Спектакль о любви. Назвать историю,которую нам рассказали,чем-то невероятно оригинальным и непредсказуемым,невозможно. Но ведь это не главное!
Главное,как это было передано и кем.
Начну с того,что с первых слов, с первой минуты,когда ты слышишь Ланового,а на его фоне Князева чувствуешь, что такое "старая школа".Лановой-ее воплощение.Все:голос,поза,взгляд,мимика,передвижения,особая пластика.Ты слышишь каждое его слово,даже если он говорит почти шепотом.
"Месинг"(кстати, в этой роли Евгений Князев смотрелся куда более гармонично) половину спектакля бурчал что-то себе под нос.Сомневаюсь,что Василий Лановой его понимал..не говоря о нас.Четко различалась его речь только,когда он орал.А орал он не много..Да и если орал "выразительно"несколько раз,то эмоционально примерно одинаково. Зато у Ланового было всего два выкрика.И его "Элен!"..вырвавшееся откуда-то из недр глубокой натуры его героя до сих пор отдается в душе.
Все-таки,мне кажется,контрастность образов не означает контрастность и в актерском мастерстве.
Но основная проблема,все-таки не в Месинге.
Ни одного оригинального режиссерского решения. Журналист постоянно падает на пол..ревет.Я не хочу сказать,как лучше.Но я убеждена,что для того,чтобы показать,что главный герой переживает и нервничает,необязательно его для этого заставлять часто плакать и кататься по полу...Необязательно,чтобы показать в какой-то степени их равное душевное состояние-сажать их на один чемодан...не обязательно..демонстрировать свое отношение писателя к журналисту через брошенные на пол вещи..Я еще подробно не говорю об этом третьем герое-слуге во фраке,таинственным образом передвигающимся по сцене...Все это как-то дешево что ли..
Создалось такое ощущение,что автор будто бы себе сказал,что текст все сделает за него. И он решил не париться..

Один из самых лучших спектаклей за многие годы посещения театра, два человека на сцене держат аудиторию и такая неожиданная концовка, не оставляет равнодушным. Брависсимо!

На спекталь рекомендую сходить всем кто через игру актеров хочет понять свое одиночество. Сама пьеса в большей степени для мужчин. Так как раскрывает мужскую психологию в том плане, что очень часто быть счастливым человеку мешают его внутренние им же самим установленные барьеры и запреты.
Вообще большинство пьес ЭрикаЭмманюэля Шмитта глубоко философские и на спектакли по ним стоит сходить.

Я плакала... Я бы даже сказала, Я РЫДАЛА!!! Когда покинула зал, моему мужу пришлось минут 15 меня в чувства приводить, честное слово, не могла успокоиться... Не знаю, может только на меня это творение произвело такое сильное впечатление, но я бы с удовольствием сходила бы на этот спектакль еще не раз! Каждую фразу можно записывать!!! Необыкновенно сильно, необыкновенно чувственно, необыкновенно во всем!!! Идти смотреть обязательно всем, кто еще не потерял способность любить!

Среди таких прекрасных отзывов, мой покажется нелепым... но промолчать не могу! В середине спектакля ушла. Невозможно было наблюдать за тем, что происходило на сцене. Сама постановка слабая, ее в общем-то и нет как таковой. На сцене происходит диалог. Все внимание приковано к Лановому...Да-стать. Да-старая школа... но все таки возраст беспощаден, казалось, что актер все силы вкладывает только в то, чтобы звучать убедительнее и громче. Много раз ошибался, случались оговорки. Становилось как-то неловко и неудобно за него... но публика не замечает, внщемлет кумиру и все прощает. Возможно, так и надо, но для меня театр это эмоции, переживания здесь и сейчас, а не с оглядкой на заслуги прошлых лет. Лучше буду снова и снова смотреть фильм Офицеры, фильм на все времена. А с Евой как то не сложилось...

Любят наши режиссёры играть со светом! Это мне бросилось первым в глаза - зелёный, розовый, фиолетовый в полуисторической постановке, а особенно на глыбе Василии Лановом смотрится не очень. Подобное я уже замечал в спектакле "Анна Каренина". Не к лицу подобный свет и Князеву, но что уж со светом. Сама постановка напоминает "Фальшивую ноту" по фабуле - приходит человек-событие, который на глазах изменит судьбу главного героя. На этот сюжет смотреть интересно, не надоедает. Актёрская игра безупречна вообще - тут сложно что-либо добавить, видя как уже почти 90-летний Василий Лановой острит, угрожает, впадает в шок и гордится собой в образе сцене. В игре Князева меня привлекает его школа - знакомые широкие жесты, искренняя удивлённость, комичность камерного театра.
За спектаклем наблюдал почти с первых рядов - есть свои плюсы - видишь лица, но есть и минус - издалека обстановка выглядит цельнее и переживание какое-то наиболее полное. Каждому своё. И каждому по билетам.

Спектакль сложный, сюжет закручен и только к окончанию все становится на свои места. Нет белого или черного, все переплетено в тугой узел. Василей Лановой великолепен. Переживания захлёстывают, осталось непонятным почему все это называлось любовью... максимум влюбленность, зависимость и одиночество.