Спектакль

Последняя лента Крэппа

Коршуновас и Будрайтис находят свой подход к чистому абсурду. Витальная энергия в союзе с безупречным исполнением текста рождает картинки в голове у зрителя. Действительно лента и голос оживают. Безвременье, где ощутимо тонкая граница между ожившими воспоминаниями и реальностью Крэпа. Пребывание в полном забытье и одновременно желание почувствовать себя живым и вспомнить себя.

Я уже не раз для себя отмечала, что литовский театр – это нечто особенное. Эймунтас Някрошюс, Кама Гинкас, Римас Туминас – всех этих режиссеров объединяет некий особенный творческий почерк, по которому сразу можно определить «национальность» спектакля.
В 2013 году спектакль «Последняя лента Крэппа», поставленный по одноименной пьесе Самюэля Беккета, был представлен публике после долгих обсуждений идеи постановки режиссером Оскарасом Коршуновасом и актером Юозасом Будрайтисом. Главный герой пьесы – Крэпп – как бы отправляется в свое прошлое. Он пожилой человек, за плечами которого долгая жизнь. Крэпп сидит один в комнате в окружении стопок аудиопленок с записями его собственного голоса, которые он сделал много лет назад. С самой первой минуты появления главного героя, внимание направленно только на него. Он появляется неожиданно. Прямо из зала раздаются стоны и охи, которые выглядят как обыкновенная озвучка, дабы создать подходящее настроение. И вот из зала встает мужчина. Он выглядит очень неряшливо, почти как бродяга. Седой бородатый сутулый старик, одетый в пальто поверх пижамы. Становится понятно, что все это время это он издавал эти звуки. Он встает и медленно направляется в сторону сцены. По дороге он кряхтит и как будто что-то бубнит, но разобрать ничего не возможно. Сразу создается впечатление, что у этого человека тяжело на душе. Что все его мысли обращены в прошлое, которое хоть и ушло безвозвратно, но не отпускает его и не дает покоя. В комнате царит хаос. Вырванные из каких-то книг и тетрадей листы валяются по полу, кучи запутанной аудиопленки и стол, заваленный тетрадями и книгами, за которыми виден старый ленточный аудиомагнитофон. Крэпп поднимается на сцену, подходит к столу и начинает что-то искать. Трудно понять, что и зачем, но сразу видно, что ему это очень нужно. Он начинает издавать звуки, напоминающие панику, отчаяние, когда ему не удается отыскать нужный предмет. Не говоря ни слова, актер наделяет своего героя большим смыслом, чем любые слова, которые могли бы быть произнесены. И вот мы видим, что он нашел то, что искал. Вместе с Крэппом мы чувствуем радость и облегчение. Вот оно – то, что нужно – небольшая шкатулка на замочке. Старик гладит ее, как женщину или ребенка, как бы успокаивая, судорожно достает ключ и медленно открывает. Еще один радостный возглас! Зритель пока не знает, что внутри. Нам этого не видно из-за поднятой крышки. Но что бы там не находилось, создается впечатление, что там находится настоящее сокровище, не как иначе. Но это впечатление быстро испаряется, когда герой бережно и заботливо достает из шкатулки банан. Эта сцена просто покорила меня своей простотой и гениальностью. Начинается игра с бананом. Ничего увлекательнее, кажется, не придумаешь, чем наблюдать, как старик смотрит на банан, будто знакомясь с ним, аккуратно очищает его, как бы спрашивая разрешение. Каждое его действие, каждый шаг, взгляд - наполнены глубочайшим смыслом. Он настолько увлекается процессом очищения и поедания банана, что параллельно появляются десятки ассоциаций, картин и историй, от чего наблюдение за ним делается ужасно интересным. За все это время актер не проронил ни слова, только мычание и стоны. Прошло уже минут пятнадцать от начала спектакля, а текста так и не было. Все, что успел сделать главный герой – съесть два банана, вышвырнув в зрительный зал кожуру. И, тем не менее, все эти пятнадцать минут в зале царила атмосфера полного погружения зрителя в материал. Все с огромным интересом наблюдали за всеми манипуляциями, которые проделывал актер на сцене.
Далее Крэпп садится за стол и начинает перебирать одну за другой, беспорядочно лежавшие на нем пленки. Те, которые ему не подходят, ведь он ищет что-то конкретное, он просто бросает на пол и, лишь найдя ту самую, удовлетворенный собой, он вставляет ее в магнитофон. Включается запись. Мы начинаем понимать, что голос, звучащий на пленке принадлежит ему, Крэппу, много лет назад. Голос рассказывает о своих мыслях, чувствах, о том, что он делал и что хотел бы сделать, но по каким-то причинам не смог. Запись погружает нас в историю жизни, наполненную любовью, ненавистью, радостью и отчаянием. Зритель вместе с героем, погружается в его прошлое и также вместе с ним переживает все то, что с ним происходило в этом самом прошлом. За то время, что идет спектакль, главный герой, уже полюбившийся нам, заново проживает все свою жизнь, ведя нас за собой и показывая картины и образы своей жизни.
Это тяжелый и грустный спектакль, но он проникает прямо в душу, с первой секунды запускает щупальца чужой судьбы вам в сердце и обосновывается там надолго. Начинаешь задумываться о жизни, ее быстротечности и тех ошибках, которые свойственно человеку допускать. Простые, но гениальные решения режиссера, великолепная игра Юозаса Будрайтиса полностью раскрывают суть пьесы и в итоге, остаться равнодушным просто невозможно.