Пока ставился спектакль, по случайному совпадению читала в электричке последнюю книгу Стивена Хокинга. Когда пришла на премьеру, закладка оказалась в главе «Возможно ли путешествие во времени?». Ещё более удивительно использование одного и того же мотива на афише и обложке – черной дыры, где пространство искажается настолько, что возможно перемещение во времени. «Падая в черную дыру, вы ничего не заметите. Стороннему наблюдателю ни за что не увидеть, как ваше тело проходит сквозь горизонт событий». Хокинг помог найти скрытые смыслы спектакля и увидеть давно знакомую комедию в неожиданном ракурсе.
Поначалу было трудно избавиться от неизбежного сопоставления спектакля Константина Богомолова с фильмом Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию». В мизансценах не хватало даже необходимых, на первый взгляд, деталей. Минимализм кажется преднамеренным, слишком нарочитым, чтобы не заподозрить в нем некий тайный умысел. Первое восприятие спектакля балансировало на грани тени эффектных кадров веселья – песен - плясок популярного фильма. Но… с персонажами на сцене с самого начала что-то не так, они как будто существуют в искаженном пространстве. Им достаточно сделать несколько шагов, чтобы оказаться в другом времени. Хронологической привязки в действии, происходящем на сцене нет, но она есть в названии спектакля - 1936 год несостоявшейся премьеры в Театре сатиры. В этом же году на сцене БДТ с успехом прошла премьера «Славы» драматурга Василия Гусева, возобновленная Богомоловым на той же сцене в прошлом году. Совершенно разные точки зрения на советскую эпоху, двадцатилетнюю одиссею людей, вынужденных приспосабливаться к новым жизненным условиям. Революция вызвала глобальную социальную трансформацию, искривление прежнего пространства-времени.
Когда смотришь «Одиссею», возникает ощущение, что за ширмой XVI века скрывается более близкое прошлое, прежняя жизнь героев пьесы. Бунша-Корецкий, встретив Марфу Васильевну, как будто возвращается в свое прошлое. В искаженном пространстве-времени домоуправ может оказаться князем, киноактриса членом царской семьи, изобретатель дьяком, домушник авантюристом, а жена домоуправа, чем демоны не шутят, патриархом. Только архаическая речь, а не откровенная кровожадность другого Ивана Васильевича, выдаёт его принадлежность к иной эпохе.
Замечательный дуэт Анатолий Петрова и Петра Семака (очень хороши Иваны Васильевичи и Якин!), игра характерами, ситуациями, нюансами, скрытыми смыслами постепенно увлекают, и понимаешь, что спектакль глубже и сложнее эксцентричной комедии Гайдая. И вдруг всё кончается в тот момент, когда дистанция между актерами и зрителями резко сокращается. Но когда из зрительного зала уходишь с предчувствием наслаждения, в театр хочется вернуться снова.