Отрицательные отзывы о спектакле «Ничья длится мгновение»
Как вам спектакль?
Рецензия Афиши
Спектакль Миндаугаса Карбаускиса — одна из шестнадцати (!) премьер Молодежного. По этой причине идет он редко, но его нужно видеть. После трехлетнего молчания от Карбаускиса ждали какого-то необыкновенного пиршества театральности в доказательство того, что молчал он не от бессилия. Он же, напротив, смиряет свой талант переводчика на язык сцены со всей нещадностью — ее так и тянет назвать мужеством, но пафосные определения не идут этой принципиально непафосной режиссуре. Карбаускис инсценирует роман Ицхокаса Мераса о вильнюсском гетто в годы немецкой оккупации. Как и другие жители гетто, старый Авраам Липман теряет одного за другим детей. У Авраама остается один сын, мальчик-шахматист, с которым полюбил играть комендант гетто, немец. Однажды комендант предлагает ему партию, в которой на кону стоит жизнь последних еврейских детей. Если выиграет мальчик — гибнут все. Если мальчик проигрывает — гибнет он один. Ничья спасла бы и его, и остальных детей, но ничьей тяжелее добиться, чем победы. Мальчику она удается, но в последний момент он ставит коменданту мат.
Спектакль занимает большую сцену, но зрительный зал пуст: публика и актеры находятся на сцене. Стулья в несколько рядов установлены почти впритык к стене, на фоне которой играют актеры. Так что пустой темный зал, если оглянуться назад, видится космически огромным. Карбаускис рассказывает историю Авраама и его детей словно откуда-то оттуда. Реальные истории звучат как библейские притчи — жертвоприношение, непорочное зачатие, Песнь песней (эпическая остраненность особенно удается Илье Исаеву, исполняющему роль Авраама, и Нелли Уваровой, у которой три роли). Что чувствовали герои перед смертью — не имеет значения, и только по тому, как темнеет лицо Исаева, мы можем догадываться, что чувствовал Авраам, давая знак слабому сыну покончить с собой. Значение имеют только поступки. Только один раз Лиза (Дарья Семенова) — девственница, которую немцы сделали суррогатной матерью для немецкого эмбриона, — зайдется в истерике. И тогда Авраам закроет ей рот ладонью: «Зажмурься, Лиза, я расскажу тебе сказку…» Грубо говоря, Карбаускис рассказывает одну из тех страшных сказок, которую необходимо принимать как лекарство от мерзости, отливая ее при этом в идеальную театральную форму.
Сложный спектакль, здесь не посмеешься. Никак не получится, как не получится и улизнуть, спрятаться и ничего не видеть. Максимум, что можно зажмурить глаза и слушать эту страшную историю.
"Я родил *имя*, сказал Авраам Липман" - так начинается каждая часть этой истории. Старик-отец рассказывает историю гибели своих семерых детей. Последнему из них, Исааку уготовлена совсем уж страшное испытание - играть с комендантом гетто в шахматы на жизни детей гетто. Выиграет - погибнет сам, проиграет из гетто увезут всех детей и только вечный шах (ничья) может сохранить все, как есть
Миндаугас Карбаускис сделал очень замкнутый спектакль, где зритель сидит в нескольких шагах от актеров на жестких, впивающихся деревянных скаймейках. Сидит и спиной чувствует за собой бездну. Сзади темная коробка зрительного зала.
В спектакле нет эмоций, совсем никаких. Ни плача, ни истерик, ни злорадства. Документальная точность во всем, вплоть до описания приготовления виселицы для одного из героев. Ведь это тоже элемент жизни в гетто.
Это спокойствие является одним из основных недостатков спектакля, довольно быстро становится понятно, что Исаак все-таки будет принесен в жертву Авраамом и просто за сюжетом следить становится не интересно. Кроме того возникает некое отстранение от происходящего. Мы сами не были в гетто, да и концлагерь видели только в кино, мы не можем себе представить логику поведения в подобной ситуации. Нам остается лишь верить в те эмоции, которые играют актеры. А их нет. А значит возникают проблемы и с сопережеванием Катастрофы.
В вильнюсском гетто находилось около 40 тыс. евреев, спаслись лишь несколько сотен человек. Еврейская культура в Литве была практически уничтожена.