Отрицательные отзывы о спектакле «Мой уникальный путь»

В театре «Приют комедианта» нет ни штатной труппы, ни штатных режиссеров, но его директор (он же худрук) Виктор Минков поощряет проекты, что называется, с изюминкой. Предыдущая премьера в этом театре — «Лир» Константина Богомолова — стала самой резонансной премьерой нынешнего сезона. «Мой уникальный путь» интриговал не менее. С одной стороны, это российская премьера пьесы ирландца Брайана Фрила, сочинения которого подходят и для коммерческого, и для интеллектуального театра — тут и захватывающая человеческая история, и исповедальная интонация, и экзистенциальная проблема, которую всякий зритель должен решать сам. С другой, это козырный актерский состав: партнером великолепного Сергея Дрейдена на сцену выходит сам режиссер Григорий Дитятковский, который, как выяснилось, со времен своей работы в спектаклях Льва Додина, не только не потерял форму, но обрел еще и виртуозность, и внутреннюю свободу джазового музыканта. Третья участница спектакля — выпускница курса Дитятковского Дарина Дружина — как минимум дает повод говорит о появлении в городе перспективной молодой актрисы.

Как и в другой драме Фрила — «Молли Суини», идущей на сцене МДТ, — в «Целителе верой» (таково оригинальное название премьерной пьесы) герои не общаются друг с другом напрямую, а произносят длинные монологи-воспоминания. Хитрость драматурга в том, что жанр этих воспоминаний от начала к финалу меняется. Поначалу это мемуары продюсера (Дрейден) и жены (Дружина) неординарной личности — экстрасенса-целителя с переменным успехом Фрэнсиса Харди (Дитятковский). Затем — детективное расследование убийства. К финалу — едва ли не житие святого мученика.

Но главный козырь спектакля «Мой идеальный путь», рассказывающего историю, где небанально перемешаны любовь, смерть и творчество, — в том, что история эта абсолютно экзистенциальна. Перед нами двухчасовой сеанс эмоциональных вибраций, который бросает вызов миру бесконечно множащихся иллюзий. Три накрепко связанных сердечными узами человека в фургоне, безнадежно больные пациенты, которые приходят к магу не за исцелением, а за подтверждением безнадежности страданий, мертворожденный ребенок, виски, рекой текущее в глотку то ли волшебника, то ли мошенника, мотив возвращения домой — все эти символы складываются в совершенно мифологическую картину, в центре которой сегодняшний Бранд, «ублюдок, но не такой, как все», человек, сочиняющий свою жизнь и ее героев и тем самым гарантирующий ее подлинность.