Едва ли не самая знаменитая польская пьеса ХХ века (в этом году минет сто лет со дня ее первой постановки в Кракове) была особенно востребована у нас в пятидесятые годы, в пору «оттепели». Оно понятно — при наличии, с одной стороны, пылкого протеста в адрес хотя и со скрипом, но навсегда, как тогда казалось, отживавших мелкособственнических инстинктов, а с другой — известной пикантности фабулы. Збышко — молодой лоботряс и любимый первенец заглавной героини, небольших размеров барракуды-домовладелицы, обрюхатил Ганку, скромную и бесправную прислугу. Потом в порыве раскаяния было взбрыкнул даже: дескать, женюсь и все тут! Однако маманя сей юношески максималистский протест быстро пресекла: Збышко охолонила, а Ганку прогнала прочь, хотя бы и пожертвовав с сожалением некоторой суммой в злотых.

Стоило ли извлекать эту душещипательную историю на свет божий, подвергать ее легкой стилистической химической чистке, так и не выветрившей (что уж греха таить) устойчивый аромат литературного нафталина? Наверное, стоило, учитывая тяжелую исполнительскую артиллерию Валентины Талызиной, давно скучавшей на моссоветовском полигоне ввиду отсутствия соразмерных ее возможностям целей. Выпуклый образ пани Дульской, ставший в Польше именем нарицательным, а в Советском Союзе характеризовавшийся как олицетворение махрового оголтелого мещанства, будто специально для нее писан — признанной народной любимицы, особенно преуспевшей в талантливом изображении хабалок всех мастей. Талызина покамест, что называется, щупает роль, ищет, примеряется, порой выдавая на-гора филигранные фрагменты нутряного растворения в «куске жизни» «человеческого зверинца» (это все заглавия других произведений Габриели Запольской — прилежной ученицы французской «натуральной школы»), порой же беря чисто технические паузы. Возможно, со временем актриса искупается в роли от души и поплывет всеми подвластными стилями. Тем более что и для эффектных синхронных упражнений имеются партнеры: красивая Ольга Кабо, скажем, медленно, но верно превращающаяся из видной кинодивы в заметную драматическую актрису, или исполнитель роли Збышко студент РАТИ Станислав Бондаренко, способный в будущем составить конкуренцию Александру Домогарову на место первого героя-любовника. И если все детали этого актерского механизма будут постепенно притираться друг к другу, то, вполне возможно, нынешняя версия моссоветовцев и патриарха института художественных руководителей Павла Хомского со временем встанет в анналах вровень с образцовым (образца 1956 года) прочтением «Морали» силами Центрального театра транспорта.