Рецензия Афиши
Восемь человек, стоящие в белых одеждах, как перед расстрелом, посреди чистого поля, безучастно смотрят с развешанных в фойе театра постеров на зрителя: сам спектакль «Материнское поле» предваряет приуроченная к нему выставка-портфолио, и она довольно метко описывает саму суть постановки — о том, как история убивает детей земли. В бульварном Театре им. Пушкина нонсенс — настоящий пластический спектакль от коллектива SounDrama. Объемное произведение Чингиза Айтматова, написанное библейским слогом, рассказывает о непростой судьбе киргизской женщины по имени Толгонай — от первой влюбленности до одинокой старости. Рассказывает остроумно и торжественно, смиренно и мудро. Архаичная энергия айтматовской прозы привлекала еще театральных шестидесятников — «Материнское поле», полнокровный драматический спектакль с трагическим подъемом, тогда давали в Театре Станиславского с Евгением Леоновым и Любовью Добржанской. Хореограф Сергей Землянский же по мотивам Айтматова сочинил пантомиму. К программке этого «Материнского поля» даже прилагается либретто: жила-была женщина, полюбила мужчину; народились три сына; старший женился, грянула война; отец с сыновьями ушли воевать и не вернулись — ну и так далее. Каждое предложение либретто четко и пластично иллюстрируется артистами на сцене; на все про все уходит немногим больше часа.
В стремлении вытащить из произведения универсалии и архетипы режиссер остановился на полпути. Герои в «Материнском поле» безымянны и бессловесны, зато собственно саундрама изобилует конкретикой. Вот пример: разудалую пляску прерывает звук рассыпавшихся по сцене гильз — образ Второй мировой, ворвавшейся в рабоче-крестьянский быт. Неприкрыто фольклорная музыка отчетливо дает понять — действие происходит в России. И вот так все время. Получается очень буквально, пафосно и довольно скучно. В сущности, ведь главная ценность «Материнского поля» была не в сюжете (довольно банальном), но в языке, в словечках и фразочках вроде «досада душу палит», в ритме, в поэтике. Лишив спектакль слов, создатели обрекли его на необходимость хвататься за сюжетный каркас — с предсказуемо блеклым результатом. Вероятно, все дело в том, что хореографу Сергею Землянскому просто очень нравится повесть Айтматова сама по себе. А текст он из нее выкинул по привычке — профессия такая.