Режиссер Владимир Агеев любит играть в интеллектуальные игры и рассуждать о мистике с метафизикой. Оно и неудивительно: выпускника мастерской Анатолия Васильева положение обязывает. Удивительно то, что этого принципиального маргинала, что само по себе ни хорошо ни плохо, позвал на постановку Константин Райкин, чей театр столь же принципиально заточен на успех у публики. На большой (большой!) сцене «Сатирикона» Агеев выпустил свой «Маскарад».

Историю про то, как бывший игрок Арбенин, поддавшись на роковые интриги, отравил молодую и совершенно невиновную жену, проходят еще в школе. Там же всем доступно объясняют, что маскарад, с которого все началось, — суть обличение испорченного дворянского общества и метафора бренности жизни в целом. Владимир Агеев, очевидно, примериваясь к современным школьникам, превратил высший свет в гламурную тусовку, тонущую в облачках кокаина, и представил игроков завсегдатаями казино, а маскарад — любительским борделем. Губит героев не абстрактный рок, а лысый андрогинный тип, время от времени размахивающий пентаграммой. Сам Арбенин (Денис Суханов в том составе, который играл премьерный спектакль, в другом — Максим Аверин) — фигура до боли наглядная. Дома он белый, пушистый и читает свои монологи нараспев, как свежесочиненные баллады. Заподозрив неладное, он надевает черное кожаное пальто и переходит на рэп. Вот он двигается, как деревянный, — читай: стал марионеткой в руках судьбы. Вот он сходит с ума и вместе с ожившей и все простившей Ниной радостно прыгает на фоне розово-синих небес — не иначе как любовь попрала смерть. Сама Нина — Глафира Тарханова, студентка Райкина из Школы-студии МХАТ, прекрасно сыгравшая Полиньку в «Доходном месте», — в спектакле Агеева выглядит невинной жертвой, но не столько мужа, сколько режиссера.

Если не знать, что у Агеева были и удачные постановки, можно было бы подумать, будто приехал в столицу провинциальный юноша, посмотрел пару новых спектаклей, потаскался по злачным местам, а потом решил доходчиво обличить развратные нравы на сцене местного ДК. Только Лермонтов все ж не Равенхилл, а «Сатирикон» — не ЦДКЖ. И наглядной метафизики, не говоря уж о мистике, в природе нет. Случай на самом деле клинический: авангард пытался пойти навстречу широкому зрителю. Не выжил никто.