Про спектакли этого театра всегда трудно написать, если понравилось. Конечно, понравилось. Спектакль тяжелый, нервный, сложный и энергетически сильный. Неведров в очередной раз поразил. Это надо видеть, сопереживать, думать и впитывать.

Как следует из описания на сайте театра, этот спектакль - своеобразный реквием ушедшим поэтам.
Поэтам пострадавшим в неравной борьбе с государственной машиной. Поэтам, которых погубил сталинский режим.
Погубил за верность музе, за нежелание приспособиться к той жизни.

И да, спектакль,конечно об этом.
На примере судьбы Осипа Мадельштама, который после повторного ареста так и не вернулся, сгинув в лагерном омуте Колымы.
И да,тени других пострадавших поэтов и не только поэтов, постоянно присутствуют на сцене.

Так каков же
Мандельштам - гений и творец. Сильный и слабый одновременно, большую часть времени живший в своём мире, мире стихов, мире почти не стыкующимся с окружающей действительностью.

Дон Нигро соместно с Романом Виктюком представили нам человека с ранимой душевной организацией (бывают ли поэты иными?), лёгкого, безрассудного, словно бы парящего над жизнью.
«Мы живем, под собою не чуя страны…»
Может, это потому что не ходим, а парим над ней? Однажды оторвавшись от реальности очень трудно, а подчас и невозможно, вернуть себя обратно. Да и надо ли жить реальностью?
Вот и Мандельштам на сцене всё время словно парил, летал, кружил над другими, стремился забраться повыше.
Хотя самой внушительной фигурой был, безусловно Сталин, но ощущение парящего вокруг него Мандельштама, не покидало.
Казалось даже, что и Сталин постоянно слышит шорох крыльев над головой и только усилием воли сдерживает желание отмахнуться.
Ещё один сильный приём в раскрытии образа Мандельштама - табуретка.
Она то помогала ему стать выше, то, когда поэт переставал летать, он оказывался внутри перевёрнутой табуретки, которая словно бы стреножила его.
Эта табуретка, явно неудобная и мешавшая двигаться, красноречиво демонстрировала, как именно влияет на поэта государственная машина, пытающаяся обуздать творца, подчинить его себе, заставить творить в строго обозначенных рамках.
Но удивительное дело! Мандельштам словно бы и сам искал случай забраться в эту стреногу!
И здесь тоже глубокая философия момента.
Быть творцом - это тяжелая ноша. Быть поэтом, возможно, одна из самых тяжелых. Ведь не зря именно среди поэтов так много случаев самоубийства. Да и сам Мальдельштам предпринимал такую попытку.
Может, и это его безрассудное неумение и нежелание приспособиться, быть осторожнее, тоже следствие некоего подсознательного стремления к саморазрушению...
Тем контрастнее на этом фоне образ Пастернака. Как же я благодарна этому спектаклю за Пастернака!
Нужны ли сила и мужество вести разговоры с тираном?
И не просто разговоры, а разговоры, в которых слышны попытки смягчить, помочь друзьям, стараясь не навредить.
Нужна ли сила для того, чтобы выжить, не оказаться в беспощадных женовах эпохи, ломающей судьбы многих и многих?
Нужна ли сила?
Мне очень понравилось, как Прохор Третьяков сыграл Пастернака.
И безусловно, самое главное достоинство спектакля - это игра актёров.
Каждого! Каждый играет как в последний раз. Это сразу чувствует зритель.
Браво!
Великолепная пятёрка!
Обязательно, обязательно увидьте их!

Вобщем, исходя из того, что автор пьесы изобразил, театр всё донёс. Актёрская игра, как всегда, на высоте. Не понравилась сама пьеса: надоели эти фантазии об отношениях власти и поэта, Сталина-Пастернака и Мандельштама. Из всего творчества поэта нашлось только "глупое" стихотворение про "толстые пальцы". И почему какой-то иностранный драматург должен лучше понимать Россию (фраза в спектакле есть, типа "в России только один бог - дьявол"). Такие "драмы" создавать несложно. Сложнее донести до зрителя суть творчества поэта.

"Мандельштам" в театре Виктюка оставляет сильное впечатление. Но испытываемые чувства столь же сложны, как сцена после спектакля (см. фото).

Пожалуй, первое, что надо сказать - я в очередной раз убедилась, что Роман Виктюк исключительно талантливый режиссер. Наверное, даже гениальный. Ни у кого больше нет такого идеально точного соединения музыки и пластики, которые не ради себя самих (как это часто сейчас), но сливаясь, образуют нечто большее. Когда каждая нота и каждое движение - играют. "Мандельштам" - спектакль в общем-то не музыкальный по своей сути - это одна сплошная драма, но тем заметнее точность пластических формулировок. Подобранные музыкальные темы (как всегда невероятно уместно) пробирают до мурашек.

Осип движется так, словно ходит по облакам в этой случайной для него реальности. Постоянно теряет равновесие, но при этом ни разу не боится оступиться (во всех возможных смыслах). Это поэт в той ипостаси, которая граничит с безумием. Ему не нужен ни стол, ни бумага. Все его стихи - в голове. Недаром его самое скандальное стихотворение "Мы живем, под собою не чуя страны" не было записано.
Пастернак - полная противоположность, он прям, ровен и бесшумен. Ни одного лишнего движения - ни одной лишней мысли.
Сталин - соединяет плавность и четкость, и позиционно он каждый раз над другими. Здесь он изображен прежде всего гениальным манипулятром - и это сыграно просто блистательно.

Диалоги со Сталиным довольно ироничны и каждый раз несколько оживляют общее настроение пьесы. А оно, знаете такое... Вот, бывает, смотришь фильм, и в какой-то момент начинает играть тревожная музыка, и становится ясно, что вот сейчас что-то произойдет, что-то страшное, внезапное, и ты весь замираешь в ожидании и предвкушении. Задерживаешь дыхание и смотришь. Весь спектакль, с первых минут смотрится именно так - вдохнуть и замереть. Удержать такую эмоцию на протяжении почти 2-х часов - это дорогого стоит. Так что, когда в финале раздвигаются металлические шторки на окнах, наконец, вздыхаешь с облегчением, и кажется, что это тебя выпустили на свободу.

В спектакле много символов, часть довольно очевидные - например, металлические щиты с фотографиями людей, уничтоженных в лагерях (среди них Мандельштам, Гумилев Флоренский) в какой-то момент переворачивают вниз изображением. А затем поднимают, словно извлекая из небытия, стирая снег с кладбищенских камней. В какой-то момент сцена оказывается словно заваленной трупами - черные тряпичные куклы падают вниз. Табурет превращается в клетку, стреноживая поэта. Надо всем происходящим - распятый Христос, но нет креста.

Смотрится на одном дыхании, но впечатление оставляет тяжелое. Если вы хотите увидеть здесь романтичного, легкого и светлого Мандельштама, написавшего мое любимое и гениальное (в отличие от процитированного выше грубого памфлета): "немного красного вина, немного солнечного мая...", то его здесь нет. Здесь Мандельштам уже из другой реальности - немного безумный, срывающийся в истерику, пытающийся быть больше гражданином, чем поэтом. А борьба с властью всегда заканчивается одинаково.

Смотреть, думаю, стоит. С риском быть пришибленным эмоциями, но стоит.

P.S. Вот, кстати, не могу не сказать, что мне несколько обидно за того, настоящего Мандельштама. Который прежде всего поэт, а не трибун. Ведь лучшие стихи написаны до тридцатых. А последнее время все это заслоняет "его пальцы, как толстые черви жирны". Жаль.

Смотрел сегодня (8 февраля 2018) на сцене БДТ. Ужасно разочарован. Очень люблю Мандельштама. Смотрел другие спектакли про его трагическую судьбу, сам я довольно сентиментален. Но спектакль совершенно не зацепил. Видно было, что актеры очень старались, и режиссер, наверно, тоже, но впечатление, что души не было, были длинные паузы, разные эффекты, вопли и шумные звуки, но меня все это оставило практически равнодушным. Мне кажется, надо было как-то сверху на это смотреть, а не из 9-го ряда совершенно плоского партера основной сцены БДТ.
В конце зал встал и стоя аплодировал и актерам и вышедшему на сцену Виктюку. Хочется верить, что людям действительно очень понравилось, а не просто от большого уважения к тому, что это сам Виктюк и Мандельштам. Но я не поверил. Очень жалко потраченных денег и времени.

Спектакль об отношениях творческого человека и государства. В какой-то мере Мандельштама можно заменить на других жертв того периода. Да хотя бы тех, чьи портреты также "участвовали" в спектакле (могу ошибиться): Гумилева, Флоренского, Мейерхольда. Отличительным моментом было бы творчество поэта, но в спектакле не будет стихов. Лишь одно, "то самое", тот повод, когда государство получило право "наказывать". И пьеса Дона Нигро, скорее, фантазия на тему, и постановка несколько "пере". Но в этой несколько нарочитой манере, театральности, ярче проступают именно "отношения". И ход с телефонными разговорами Сталина и "его друга" Пастернака просто прекрасен. Именно прямой разговор верхов и допущенных низов. То ли настоящие разговоры, то ли с воображаемым "другом". И вот три героя - Сталин, то есть государство, требующее от граждан определённого поведения. Не подчиняющийся талант - Мандельштам. Талант, желающий выжить - Пастернак. Мандельштам - чуткий к миру, творчество для которого - это жизнь. Его стихи рвутся наружу, они хотят быть услышанными. Он не революционер, желающий свергнуть режим, нет, просто у него в голове стихи пишутся о том, что он видит. И если он видит Сталина таким, то так и напишет. А не прочитать эти стихи другим людям - это просто нечестно по отношению к его собственному детищу. Его обязанность как автора не только записать, но и найти аудиторию для своих стихов. Возможно, прокричать на улице всем прохожим.... Мандельштам не может подстраиваться, да и не хочет... С каким-то детским упрямством он действует вопреки ограничениям. Ему нужна свобода, а именно её отбирает государство. Да, можно говорить, что главных тут два персонажа - Мандельштам и Сталин, но мне даже интересней Пастернак. Он не самоубийца как Мандельштам (а прочитав те стихи, тот по факту его совершил), он не имеет власти как Сталин. Он тоже талант, его тоже корёжит (если даже не больше Мандельштама) от ограничений, но он принимает правила игры, чтобы продолжить и жить, и работать. Он разрывается между двух друзей - "другом" Сталиным и настоящим нежно любимым другом Мандельштамом. Те двое - полюса, а Пастернак между. А ведь у них жены, у Пастернака дети... ты ответственен не только за себя, твои действия скажутся и на дорогих тебе людях. После ареста мужа с Надеждой Мандельштам перестают даже здороваться все. И как она рада приходу Пастернака, единственного, кто не делал вид, что её в принципе уже не существует! И как Пастернак в "дружеской" беседе со Сталиным проявляет чудеса дипломатии, чтобы не донести на Мандельштама. "Тебе не читал? - Я не слышал". Таков закон игры - ты либо с нами, либо против нас. Сидеть на двух стульях сложно...
Герои поданы несколько утрировано. Сталин внешне на себя не похож, скорее он собирательный образ чекиста, власти. Очень чёткий образ дебютанта в этой роли Александра Пескова. И совершенно трогательный, наивный, светлый, на удивление позитивный даже в разговорах о самоубийстве Мандельштам. А как он планирует жить в подсобке какого-нить театра! Кажется - неубиваемый оптимист! Мне очень понравился в этой роли Игорь Неведров.
И если предыдущие два образа всё же больше крайности, то именно Пастернак на контрасте достоверен. Такой настоящий, переживающий, осознающий... Прохор Третьяков.

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.

Недавняя премьера в театре, куда я каждый раз хожу с большим интересом, - "Мандельштам". Спектакль поставлен по пьесе американского драматурга Дона Нигро. Автор пьесы никогда не был в России, но любит русскую литературу. Произведение основано на документальных фактах биографии Осипа Мандельштама, и в большей части посвящено арестам поэта.
Спектакль тяжелый, держит в напряжении все два часа, особенно в моменты, когда на сцене появляется Александр Дзюба, исполняющий роль Сталина. Еще один спектакль, где этот актер гипнотизирует манерой читать текст.

На сцене два поэта одной эпохи - Осип Мандельштам и Борис Пастернак. Они полные противоположности: спокойный рассудительный Борис, который следит за каждым сказанным словом, и Осип, который не может держать свои мысли в себе.
Ему для работы не нужно было ничего, ни стол, ни бумаги. И даже стихотворение на котором построен спектакль он не записывал (но после нескольких прочтений, казалось, что оно уже вошло в память). В какой-то момент Мандельштам пытается написать хвалебную оду Сталину, но ничего не получается, строки, кажется, говорит не сам поэт, а голоса в его голове.
Пастернак пытается помочь своему другу, просит за него у Сталина, хочет приютить у себя после освобождения, но в тоже время сам находится в творческом кризисе - не может писать после похвалы Сталина.

Декораций практически нет, табуретки, металлический короб и железные щиты, на которых фотографии людей, пострадавших от репрессий. Когда эти щиты актеры поднимают, а потом щиты с грохотом опускаются, поневоле вздрагиваешь. Но самым страшным моментом оказалось падение черных "фигур людей", это было точкой спектакля, после которой захотелось выдохнуть.
А вот музыка, без которой в этом театре не обходятся, хоть её и мало, но очень точно и очень по делу для поддержания атмосферы спектакля.

Об истории жизни Мандельштама, а точнее, как одно его смелое стихотворение сломало жизнь поэту, рассказывается в спектакле театра Романа Виктюка.
Тяжёлые времена, тяжёлый эмоциональный рассказ. Спектакль поставлен по пьесе американского драматурга Дона Нигро. На сцене всего пять артистов, изображающих Осипа Мандельштама и его супругу Надежду, собрата по перу Бориса Пастернака и его жену, и руководителя страны Иосифа Сталина.
Чем меньше у человека привязанностей в этой жизни, тем более независимым и смелым он может себе позволить быть. Именно это разделяет по детски прямого и несколько психологически неустойчивого Мандельштама и более рассудительного, опасающегося за жизни родных, Пастернака. А за ними следит и пытается вести разговор об их творчестве "вождь народов".
Внешне актёры совершенно не похожи на свои исторические прототипы, но абсолютно оправданным выглядит выбор Игоря Неведрова на роль Мандельштама. Образ подчёркивает детскость, прямодушие и незащищённость поэта. Артист прекрасно передаёт нервное состояние и психическую нестабильность, он понимает и оправдывает беспокойство Пастернака, когда тот отказывает возвратившемуся из заключения поэту в дружеской встрече в собственном доме. А на предложение Пастернака прогнуться перед властью, написав какой-нибудь опус, восхваляющий Сталина, Мандельштам отвечает резким отказом: «Я не хочу писать мусор! Я считаю, что если бы писал стихи, восхваляющие Сталина, то получился бы мусор, иронический мусор».
Гнущего свою линию, преуспевшего в софизме и казуистике Сталина исполняет артист Александр Песков. И тут никакого внешнего сходства, но железная механистичность голоса и манера ведения диалога заставляют верить в силу этого человека. Сталин в разговоре с Пастернаком говорит о своем обучении в семинарии: «церковь научила меня всему, что я знаю о свободе выражения мнений».
Пастернак в спектакле - аморфная добрая сущность, таким передаёт образ Прохор Третьяков.
Твердыми, каждая в своей правоте, предстают перед зрителями супруги поэтов. Екатерина Карпушкина показывает в образе Надежды Мандельштам непримиримость и ненависть к существующей власти. Людмила Погорелова, воплощая образ жены Пастернака, демонстрирует очень женские качества: настойчивость в желании оградить семью от проблем и потрясений, связанных с контактами с «нежелательными знакомыми».
Для меня минусом постановки было недораскрытие поэтического таланта Мандельштама. Звучит лишь одно стихотворение, то самое, злое о Сталине, которое Пастернак назвал не имеющим отношения к искусству. Другие же стихи, по настоящему раскрывающие диапазон поэта, так и не были продемонстрированы. Но это претензия, вероятно, больше к драматургу, слишком политизировавшему пьесу. И крайне интересна мысль Дона Нигро, вложенная в уста ЕГО Сталина: «Думаешь, кто-нибудь обратил бы внимание на тебя или Мандельштама, если бы не я?». Геростраты сталинских времен, обретшие известность за пределами Родины. Те же, кто творил не выходя за рамки цензуры, такой известности не получили. Повороты истории и конъюнктура выносят на поверхность одни имена и присыпают песками вечности другие. Хотелось бы, чтобы ныне живущие люди помнили не только имена поэтов тех непростых лет, но и их произведения.
Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочел до середины: Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, Что над Элладою когда-то поднялся... (Осип Мандельштам)

11 июня 2018 года мне посчастливилось повторно посмотреть последний спектакль, поставленный Романом Виктюком в его Доме Света – МАНДЕЛЬШТАМ. Я была на нем со своей школьной подругой Ольгой Фроловой, которая последнее время в силу обстоятельств, не так часто, как хотелось бы, бывает в театре. Привожу ее отзыв (без купюр):
«Театр Романа Виктюка. МАНДЕЛЬШТАМ. По пьесе драматурга Дона Нигро.
Роли исполняют:
МАНДЕЛЬШТАМ - Игорь НЕВЕДРОВ
НАДЕЖДА МАНДЕЛЬШТАМ - засл. артистка РФ Екатерина КАРПУШИНА
СТАЛИН - Александр ДЗЮБА
ПАСТЕРНАК - Прохор ТРЕТЬЯКОВ
ЖЕНА ПАСТЕРНАКА - засл. артистка РФ Людмила ПОГОРЕЛОВА
Как следует из описания на сайте театра, этот спектакль - своеобразный реквием ушедшим поэтам. Но я бы сказала больше: ЛЮДЯМ, которых погубил сталинский режим. Людям, которые предпочли смерть, но остались верными своим принципам, идеалам, убеждениям.
Спектакль тяжелый, «на нерве», держит в напряжении все два часа, особенно в моменты, когда на сцене «господствует» Игорь Неведров. Но о нем чуть позже. Несмотря на то, что пьеса откровенно слабая (ну не может американец по таланту далеко не Юджин Оꞌ Нил, ни разу не побывавший в России, написать что-то такое о русских поэтах, что вывернет русскую душу на изнанку), Роман Виктюк сделал все, чтобы спектакль состоялся. Он наполнил его символами, знаками, заставил нас, зрителей, слышать то, что хотел сказать сам режиссер «между слов».
На сцене ничего лишнего. Все аскетически просто: металлические короба, черные табуреты, распятие, нарисованное свободными штрихами со скульптурной головой из мотка проволоки, разноцветные тряпичные манекены, нависающие над сценой и, наконец, железные щиты, с карточками заключенных анфас-профиль, смахивающие при падении на лязг крышек гробов и музыка, без которой в этом театре не обходятся ни одно действо, все это очень точно поддерживает атмосферу спектакля, в котором главное – игра актеров, их голоса и пластика.
Потрясают актеры Игорь Неведров и Александр Дзюба. Сталин в исполнении Александра Дзюбы обходится без акцента, без усов, без трубки и даже френч у него какой-то не сталинский, но мы смотрим на него, слушаем его голос и верим: перед нами Сталин, вернее, сущность «отца народов». В исполнении Дзюбы Сталин - не человек, он само зло в человеческом обличьи. Впечатляет.
Игорь Неведров играет, не побоюсь этого штампа, на разрыв аорты. Его Мандельштам создает вокруг себя такое энергетическое поле, в которое «втягиваются» не только партнеры на сцене, но и весь зрительный зал. Одна сцена «падения из окна» чего стоит! Какая выразительная пластика, какое лицо! Гениальный актер!!!
В роли Надежды Мандельштам - Екатерина Карпушина, которая не замахиваясь ни на портретное сходство, ни на достоверность характера, сыграла, я бы сказала, голос разума, житейского практического рассудка, до поры удерживающего поэта на грани существования. Замечательно!
Но не могу ни сказать о том, что вызвало во мне протест и неприятие.
В конце спектакля звучат слова, похожие на приговор: «В России всегда Дьявол – Бог».
Такие слова в уста своего героя мог вложить только человек не знающий и непонимающий Россию. Но что взять с уроженца Огайо! В одном из своих интервью Дон Нигро сказал: « Мой учитель, сторонник традиционного театра, усадил меня перед собой и сказал: послушай, для начала напиши мне простую, реалистичную, малонаселенную пьесу, действие которой происходит в настоящем, с простыми декорациями, о том, что ты действительно знаешь» . Вот и писал бы господин Нигро про то, что знает. А Россия, русские люди живы верой в Бога.
Но в заключении скажу: «Браво! Браво Мастер! Браво Актеры! Вы достучались до наших сердец!»
От себя хочу добавить лишь пару слов об исполнителе роли Бориса Пастернака – Прохоре Третьякове, который, несмотря на то, что состоит в труппе театра лишь с июля 2017 года, очень органично вписался в ансамбль МЭТРОВ.
За приглашение благодарю MOSKVA_LUBLU и Театр Романа Виктюка.

Можно было бы даже назвать этот спектакль неплохим, но ... слишком много моментов разочарования. Поэзии ноль. (Только одно роковое стихотворение о Сталине). Мандельштама изобразили неким дурашливым истеричным чудаком, ненавидящим дьявола Сталина, образ которого просто нелепый. Совершенно не к месту актёры периодически орут, оглушительно швыряя на пол металлические стенды. Музыка похоронная. Драматично, но слишком поверхностно.

«Мандельштам» - один из последних спектаклей Романа Виктюка, его премьера состоялась в 2017 году. Что удивительно, в основе постановки лежит пьеса американского драматурга Дона Нигро, а к биографии Мандельштама в русских театрах практически никто не обращался, хотя его судьба – отражение сталинской тоталитарной эпохи.

Этот спектакль с точки зрения традиционного «виктюковского» символизма показался мне относительно прямолинейным, по крайней мере, в основной мысли: на протяжении всего действия над сценой висел нарисованный образ распятого Иисуса. В постановке задействовано всего пять актеров: лучший друг главного героя Пастернак (Прохор Третьяков), сам Мандельштам (Игорь Неведров), их жены (Людмила Погорелова и Екатерина Карпушина) и, конечно, товарищ Сталин (премьера Александра Пескова).

Спектакль очень многослойный: на первом плане, конечно же, параллели между Пастернаком и Иудой, которых сложно избежать, хотя держится он очень достойно. Вообще, налицо конфликт интересов: честный и желающий оставаться свободным, светлый Мандельштам, так и не смог найти компромисс и писать хвалебные оды советской власти, хотя Сталин просил его об этом открыто. И оскорбленный политик начинает мстить, попутно ломая характер Пастернака как друга Мандельштама: от попытки заставить его клеветать на товарища до подписания приговора.

Очень трагично наблюдать, как Пастернак, имея семейные обязательства, старается защитить перед Сталиным и друга, и себя. Например, знаменитое стихотворение «Мы живём, под собою не чуя страны», прочитанное всего нескольким слушателям, он сразу назвал самоубийством. А дальше непримиримого Мандельштама ждали ссылки, опала, отказы в публикациях и работе и прогрессирующее безумие.
Диаметрально противоположны и женские образы в спектакле: верная Надежда Мандельштам, которая отправляется в ссылки вслед за мужем, и жена Пастернака, которая отказывается пускать на порог дома вернувшихся из отдаленных мест друзей мужа, чтобы защитить детей. И, главное, обеих женщин можно понять.

Скажу честно, я считаю себя уже достаточно взрослой, чтобы сказать, что образы, подобные Мандельштаму, мне не близки – я тоже уже больше ценю скорее комфорт и спокойствие, нежели сгорание за идею и желание пожертвовать жизнью, чтобы избежать рабства. Но, наверное, без этой искры и не было бы настоящих поэтов!

Спектакль “Мандельштам” в театре Виктюка –это особое, ни на что не похожее явление.
Постановка американского драматурга Дона Нигро –это предполагаемые, гипотетические диалоги Сталина и Пастернака в трагическую эпоху. Владимир Боер мастерски вводит нас в неё: ещё до начала спектакля можно видеть подвешенные фигуры людей –жертв…
Диалог Творца и Диктатора –вот главная идея спектакля. Хотя диалога тут нет.
Строки “Мы живем, под собою не чуя страны” звучат рефреном на всём протяжении спектакля.

Мандельштам (Игорь Неведров) не может быть равнодушным, не может быть льстивым, угодливым. Он –творец, неподвластный ни цензуре, ни заказам, ни, наконец, собственной безопасности и чувству самосохранения…
Мандельштам–это мятущаяся душа, по сути, подросток, он горяч, порывист, правдив, не желает идти на компромиссы… Жена Надежда (Екатерина Карпушина) пытается его урезонить, служит своего рода и эхом, и камертоном для мужа…
Пастернак же –очень неоднозначная фигура, он, разумен, аккуратен, дипломатичен. Чего стоят одни его диалоги по телефону со Сталиным (находка Дона Нигро).
Сталин же в блистательном исполнении Александра Пескова, при всей зловещести его фигуры, обладает отрицательным магнетизмом, он, словно гипнотизёр, управляет пространством даже когда молчит. Он выстраивает и держит напряжение, он –невидимый дирижёр, наслаждающийся процессом дирижирования судьбами людей, от него зависящих…
Спектакль наполнен символами, тут и Гойя, и виртуозная игра света, и портреты опальных поэтов, падающих внезапно, громко, лицом вниз…
Отдельного внимания заслуживает и музыка. На мой взгляд, её подбор (классика) более, чем удачен и очень уместно подходит каждому моменту.
Спектакль очень динамичен, благодаря работе режиссёра, мастерам звука и света, мы можем почувствовать его динамику, пульс и напряжение.
Многослойный, с массой смыслов и вопросов для анализа, этот спектакль придётся по душе всем рефлексирующим людям.

Очень сложно писать об этом спектакле. А как же тяжело, наверное, его ставить. Трагическую судьбу поэта вместить в 2 ч. спектакля практически невозможно. Но в то же время сложно целых 2 ч. рассказывать то, что можно услышать всего в одном стихотворении гения. Думаю, не надо уточнять, в каком.
Чуть проще было Роману Виктюку, он ставит спектакль по пьесе американского драматурга Дона Нигро, где говорится о самых трагических моментах жизни поэта.
Может, играет роль его «иностранность» и то, что он никогда не был в России. Возможно, русский автор рассказал бы об этом по-другому. Но главный смысл в любом случае ясен: борьба поэта за свое право говорить правду.
Как антипод Мандельштаму здесь неожиданно выступает Пастернак (Прохор Третьяков), который считает, что возможно иногда прогнуться под власть и написать стихи в ее честь, желая сохранить свой мир и семью. Хотя при этом не подписывает письма в Союз писателей, о чем его просит Сталин.
Еще более однозначно ведет себя его жена (Людмила Погорелова), которая не впускает в дом вернувшуюся из ссылки чету Мандельштамов.
Честно, не знаю, как было все на самом деле, и теперь хочется побольше узнать именно о поведении Пастернака в эти времена.
А с Мандельштамом вроде все понятно. Человек, поэт, который не может удержаться от выражения своих мыслей в стихах, не может остановить голоса, кричащие в его голове. В этом Мандельштам, как ребенок. И интересно, что играет его Игорь Неведров, внешне выглядящий и ведущий себя, именно как ребенок. Нарочно потом посмотрела его возраст – около 40. Почти столько же, сколько было Мандельштаму в те годы, но мне все время казалось, что в спектакле он совсем еще молодой. Нашла интервью Игоря, где он говорит так: « Мандельштам в нашем спектакле - это воплощение творческого ребенка, главное желание которого – иметь возможность творить.» И это у Игоря несомненно получилось.
Надежду Мандельштам играет Екатерина Карпушина. Она и жена, и практически, как мать: неизвестно, как прожил бы все эти годы Осип без ее заботы и самопожертвования. Забавно, что неделю назад видела ее совсем в другой роли.
В роли Сталина Александр Песков. Несмотря на внешнюю непохожесть, мурашки бегут при звуках его голоса.
Декорации очень скупы: распятие без креста, куклы, как тела погибших и огромные фотографии репрессированных.
Спектакль очень тяжелый, трагичный, но если хотите обжечь душу, то вам надо сюда.

Есть такие особенные люди, которые слышат голоса. Не все они – поэты. Но все настоящие поэты слышат голоса. Они для этого рождены, они для этого устроены. Голоса важно не только слышать, но и выпускать в Мир, сообщать Ему, Миру, то, что говорят голоса. Настоящие поэты – проводники Божьего присутствия и благословения, они есть во все времена, потому что Бог не оставляет людей. Не оставляет даже тогда и особенно тогда, когда к власти – земной – приходит Дьявол.
Кто мог бы в наше время захотеть рассказать эту историю, историю противостояния Бога(человека) и Того, чье имя нельзя называть (а имя может быть любое)? Кто мог бы посметь это сделать, когда люди стали не только забывать, что такое Большой террор, но и, кажется, оправдывать его?
Есть великие режиссеры, да.
Но Роман Виктюк – один. Один в поле воин.
Один со своей командой, он сделал спектакль на таком Нерве, на выкрике до самого Неба, что, придя на премьеру спектакля «Мандельштам» со своей семейной историей, я думала – кто услышит его? Я, у которой дедушка погиб в Гулаге, а бабушка «отмотала» полный срок, как «жена врага народа». Еще горстка людей, которые знают Правду. Эдвард Радзинский, в этот раз – в роли зрителя. Но остальные? Те, которые время от времени что-то находили смешным, эксцентричное «поведение» Осипа, должно быть? Те, кто не пришел сегодня, но, может быть, придет завтра? Поймут ли они, о чем тут речь? Я не говорю о том, что трудна сценография – она как раз очевидна. Но те, которым 25 – поверят ли они, что такое возможно?..Возможно было?..
И поэтому я пишу этот отзыв. Это самое малое – и самое большое, что я могу сделать, чтобы отблагодарить Театр, который создал памятник Осипу Эмильевичу Мандельштаму и всем другим поэтам, замученным во время сталинских репрессий.
В Москве, на пересечении Старосадского переулка и улицы Забелина установлен памятник Осипу Мандельштаму. Здесь, в квартире брата неподалеку, жил какое-то время Осип. Выходил погулять по Ивановской горке, смотрел на купол Ивановского монастыря и думал, должно быть, о Флоренции, кормил голубей.. слышал голоса.. и записывал их, посланников Божьих. И есть негласная традиция – читать рядом с памятником стихи. Читать шепотом, про себя, всей улице, главное – читать стихи, если сердце просит. Согревать душу Осипа Эмильевича и свою.
Прочитаем и мы – для начала.

"Дождик ласковый, тихий и тонкий,
Осторожный, колючий, слепой,
Капли строгие скупы и звонки
И отточен их звук тишиной.
То - так счастливы счастием скромным,
Что упасть на стекло удалось;
То, как будто, подхвачена тёмным
Ветром, струя уносится вкось.
Тайный ропот, мольба о прощеньи;
Я люблю непонятный язык!
И сольются в одном ощущеньи
Bся жестокость, вся кротость, на миг.
В цепких лапах у царственной скуки
Сердце сжалось, как маленький мяч:
Полон музыки, музы и муки
Жизни тающей сладостный плач!"

Иосиф Мандельштам, человек, познавший «пьяный воздух» свободы, учившийся в Сорбонне и в Гейдельбергском университете, - и Иосиф Сталин, чья персона в комментариях не нуждается. Вот и весь сюжет спектакля.
Маленький, отчаянный, нежный, неуравновешенный, бесшабашный, чувствующий Человек.
И бесполый, бесстрастный Великий Паук, в чью сеть попала букашка, не желающая покориться и «подлизать зад».
В пьесе есть «посредник» - Борис Пастернак, силящийся уберечь сизого голубя Мандельштама от исполинской машины уничтожения, но что может он, когда машина приведена в действие, а Хозяин задет непослушанием? Букашка-голубь написал стихотворение «Горец», то самое, в котором "мы живем, под собою не чуя страны, наши речи за десять шагов не слышны.."
Букашке суждено пройти свой Крестный Путь до конца. Путь, о котором он знал, Путь, которого не хотел, но должен. Потому что..ну вы помните..истинные поэты слышат голоса.. «Не моя воля, Боже, но Твоя.»
Чаша и в этот раз не была пронесена мимо.
Осип прошел все круги. Отказ печатать его, невозможность заработать на жизнь, нищета, ссылка в Воронеж:
«Пусти меня, отдай меня, Воронеж:
Уронишь ты меня иль проворонишь,
Ты выронишь меня или вернешь,-
Воронеж - блажь, Воронеж - ворон, нож.»

Медленное помешательство. Второй арест – и ссылка на Дальний восток. Немыслимые телесные страдания, распад физической оболочки, еще больший распад психики. В пересыльном лагере выгнан из барака, питался отбросами, ночевал рядом с помойными ямами, но продолжал писать стихи. Умер на улице, его тело нашли весной и похоронили в общей могиле.
Дата смерти предположительно 27 декабря 1938 г.

Этот Путь прошел не только он.
На сцене "лежат" поэты. Их тела, их души? Фотографии из застенков на больших щитах. Я рассмотрела только Гумилева, он был одним из первых, по которому проехал Молох. Но были:
- Театральный режиссер Всеволод Мейерхольд, расстрелян в 1940 г. Сталину не понравился его спектакль. Зверски убита (17 ножевых ранений) его жена Зинаида Райх. После ее смерти в квартиру въехала любовница Берии.
- Блестящий генетик Николай Вавилов. После многочисленных страданий умер в саратовской тюрьме в 1943 г, похоронен в ящике из-под картошки.
- Ныне почти забытый поэт Николай Клюев расстрелян в Томске в 1937 г. на Кашдачной горе, тело свалили в овраг с другими телами. Где покоятся его останки – неизвестно. Николаю было 53 года, так же, как и Осип, никакой опасности он не представлял, жил в страшной нужде и продолжал писать стихи до того момента, пока «не исчез».
- Поэт и сценарист Вольф Эрлих, друг Есенина, расстрелян в 1937г.
- и дальше..бесконечный список имен.
Это были букашки. Букашки-голуби с выдающимся интеллектом и талантом, смевшие мыслить.
Почтите их память.

В конце спектакля «умерший» Сталин опять звонит Борису (Пастернаку), но мертвый Осип ему говорит: ты умер, тебя нет.
И «глас»…Демона раздирает зал:
Я ЖИВОЙ!!!

ОН – ЖИВОЙ??

Впервые побывала в театре Романа Виктюка.
Организация пространства необычна, вы как будто попадаете в римский театр, сцена утоплена, а зрительские ряды расположены полукружием. Огромные окна в зрительном зале, дневное освещение до начала действа.
Спектакль понравился. Много интересных художественных приемов в постановке.
Сцена максимально оголена, что создаёт эффект концентрации на образах. Распятие в центре, как символ распятой поэзии.... Понравились паузы в монологах и диалогах персонажей, они говорят даже больше, чем текст. Мощный приём с движением актеров по сцене, когда одни обегают или переступают щиты с портретами репрессированных, а другие идут прямо по ним... Взгляд режиссера, или автора пьесы(к сожалению, пьесу не читала) на образ Сталина, и прочтение этого образа народом, толпой, отдельной личностью заставил задуматься, долго обсуждали с мужем.
Игра актеров сильная, правдивая. Но
на мой взгляд, истеричные срывы с криками не оправданы постановкой, чересчур обострены и не усиливают эмоции от увиденного, а даже наоборот.
Хотя сам спектакль сильных эмоций не вызвал, продолжительные дискуссии после все таки за положительный отзыв о спектакле.
Спасибо!

11 июня я наконец попала на спектакль "Мандельштам". Давно хотела и вот свершилось.
Это первая постановка пьесы американского драматурга Дона Нигро «Мандельштам» в России.

Спектакль тяжелый. Для меня он был очень "про голову", гораздо меньше про эмоции. И дело даже не в непрерывных двух часах действа. А в документальности происходящего. Когда следишь за каждым шагом, каждым жестом, а весь контекст как бы говорит: "не говори, не верь словам", лично у меня защитным механизмом включается голова и выключаются эмоции.
Начинается спектакль с перемещений героев по сцене. Нет эмоций, почти нет слов. Есть только звуки шагов, движения тел и местоположение в пространстве. Казалось бы, что тут значимого? Но я увидела в этом иллюстрацию того времени. Когда ты не мог говорить вслух, не мог писать письма, когда все взаимодействия были обрывочны и тайны. И единственное, что человек мог - это двигаться, такие знаки для своих. С надеждой, что "свои" их увидят и распознают. И таким образом коммуникация состоится. А между движениями - паузы. Такая внутренняя кататония, анабиоз.
Вообще мне показалось, что главным героем был не Мандельштам. Главными героями были паузы. Или одна большая пауза, иногда прерываемая краткими диалогами. И если в диалогах много говорилось о метафорах, то само действие было очень линейным: вопрос-ответ, снова вопрос, действие разворачивается, паузы ширятся, конец всем известен.
Тем не менее без метафор не обошлось. Мне понравилась находка режиссера с щитами с фотографиями пострадавших от сталинских репрессий: сам Осип Эмилевич, его жена, Пастернак, Гумилев, и другие, мной неузнанные. Эти щиты с фотографиями, сделанными при арестах, лежали под ногами. Сталин шагал всегда по ним, не глядя. Мандельштам зайцем петлял между, не касаясь. Пастернак же, его жена, Надежда Мандельштам то огибали, то шли поверх в зависимости от ситуации. И каждый раз это были очень говорящие шаги.
Были и те метафоры, которые мы так и не разгадали: висящие разноцветные фигуры: обломки тел? Ставшие зримыми голоса в голове? А распятие без креста? С проволочным объемом головы, откидывающим тень в виде черных крыльев. Кому это распятие? Чье оно?

И вот, что странно, вроде бы на месте сильных эмоций не испытывала, а уже который день вспоминаю спектакль, что-то читаю по теме, думаю. Мне кажется, такое деятельное послевкусие - хороший результат.