Олег Табаков окончательно утвердился в качестве первого лица столичной театральной жизни: руководитель популярного театра, ректор Школы-студии МХАТ в июне был назначен еще и худруком Художественного. Но первое появление Табакова "на люди" в новом сезоне произошло в качестве традиционном: не руководителя, но актера, и более того -в роли хорошего паренька. Такими ролями начиналась его карьера в "Современнике".

Мальчик и девочка, "заблудившаяся принцесса из страны Оз", начинают "Любовные письма". Партнер Табакова -Ольга Яковлева, ей тоже не составляет труда играть маленькую Мелиссу. Тонкий стан и знаменитые манеры капризной девочки были при Яковлевой уже в пору работы у Анатолия Эфроса -при ней они и поныне. Пьеса американского драматурга Альберта Гурнея разрабатывает излюбленную схему коммерческого театра: уложить в пару часов сценического времени год за годом, от младых ногтей до гробовой доски, всю жизнь двух героев. Не знаю, кто еще из московских стариков, кроме Яковлевой и Табакова, не выглядел бы смешным в ролях детей, отправляющих друг другу открытки "с днем рожденьем". И мало кто смог бы вытянуть прямолинейную и американскую до кончика носа пьесу.

Его жизненный путь -из грязи в князи. Ее -в обратном порядке. Они любили друг друга. Но жизнь-злодейка их развела. Он стал сенатором. Она спилась. Такая пьеса дает карт-бланш актерам, за что Табакову, по-видимому, и полюбилась. По требованию Гурнея актеры, читая за Мелиссу и Эндрю Ледда III, не должны видеть друг друга. Режиссер Евгений Каменькович усадил актеров по разные стороны длинного стола. Между актерами -занавес. Он, кроме того, что не дает актерам переглядываться, является метафорой: сжимаясь, как отпущенный героям срок, обнажает на столе вещные приметы их жизни: у Мелиссы -пустые бутылки, у Эндрю Ледда III -дорогие письменные принадлежности. Все просто: актеры по очереди читают, занавес двигается. Но художественная читка -еще не театр, а Яковлева и Табаков демонстрируют театр высокого класса. Словно и нет между ними дурацкой занавески, словно не вынуждены они два часа сидеть на своих стульях (Яковлевой, правда, и не сидится). Невозможность взаимодействовать, угробившую бы и средних актеров и среднюю пьесу, они превращают в сдержанность. Большим актерам, тем более кумирам публики, сдержанность -к лицу.