Вот и прогремели премьерные показы спектакля «Лавр» в Театре на Малой Ордынке…
Спектакль поставлен на основе книги «Лавр» Евгения Водолазкина. Произведение с глубокой философской идеей. Однако вернёмся к спектаклю, всё же это отдельное произведение, созданное уже Эдуардом Бояковым, Сергеем Глазковым и их постановочной командой.
Новое руководство театра, во главе с Эдуадом Бояковым, определило весьма своеобразный вектор движения театра и выбора новых спектаклей для постановки – произведения современных российских авторов и «диалоги о духовности».
«Диалоги о духовности» не случайно выделены кавычками. Весь спектакль «Лавр» изобилует пресными и топорными заученными текстами, которые, в исполнении молодых и новых актёров театра, вызывают горькое послевкусие. Создаётся ощущение, словно это не давно любимый Театр на Малой Ордынке, а выступление драм кружка N-ого уезда. Даже в уездах можно встретить юное дарование, а тут молодой состав трупы откровенно разочаровал. Возможно, тут, от части, виной сам материал. Некоторые произведения действительно могут быть хороши на бумаге, но чудовищно смотреться в виде постановки или экранизации. Однако актёр, как профессионал, должен уметь сделать конфетку из любого материала.
Вот актёры старого состава театра достойны всяких похвал, не разочаровали. Хочется их выделить отдельно. Они старались приложить весь свой талант и знание школы Станиславского, чтобы вдохнуть в своих персонажей жизнь и спасти спектакль. Им хотелось аплодировать стоя. Жаль, что их участие было максимально минимизировано.
Материал весьма своеобразный и местами режет слух. Действие происходит в средневековой Руси. Откуда крестьянский мальчик из глубинке знает, как пахнут розы? Если уж на то пошло: розы на Русь были привезены из Германии в XVII веке, в качестве подарка царю Михаилу Фёдоровичу. Ранее использовались лишь дикие виды (например, шиповник), применяемые в качестве лекарственных и назывались «свороборинник» или «сереборинник», а слово «розы» в XVII в. появилось и применялось только при царском дворе. Массовое распространение роз, особенно в парках, началось при Петре I и Екатерине II, став символом роскоши и высокого стиля. И это только одна из многих режущих слух несостыковок.
Но это не всё: неожиданное и совершенно неуместное появление современного сленга по всему спектаклю - это отдельный вид извращений. Современный сленг, это как мат – в некоторых случаях и при умелом использовании может стать почти лирической песнью, но это не тот случай. В этом спектакле фразы «твою дивизию», «креативщики, стендаперы» выбивается и вызывают лёгкий приступ тошноты и не понимание, как это сюда попало. Зритель, в обычной жизни, и так, находится в стрессовом и давящем состоянии вечных дедлайнов и от театра больше душа желает возможности перезагрузиться, прочистить голову, снова полюбить жизнь.
Спектакль должен быть подобен волне, которая нежно подхватывает зрителя и увлекает за собой, открывая сюжетную линию персонажей и помогает зрителю иначе взглянуть на свою жизнь в целом или конкретные ситуации.
В своё время, в Театре на Малой Ордынке (тогда он был Театром Луны), шёл спектакль «Рубиновый вторник» («Пролетая над гнездом кукушки») по произведению американского писателя Кена Кизи. Произведение тяжелое. Постановки в других театрах тоже тяжелейшие. Однако, в Театре на Малой Ордынке его сделали невероятно глубоким, психологически прокручивающим и лёгким одновременно. После этого спектакля, невероятным образом, не оставалось неприятного послевкусия. Ваш мозг просто переформатировался, и вы снова хотели жить, наслаждались каждым мгновением и уходили в состоянии полной перезагрузки.
Спектакль «Лавр», к сожалению, создаёт иной эффект – сплетение старославянского языка, современного сленга, исторических несостыковок и топорной игры молодого и нового состава актёров театра создаёт негативное давящее и тошнотворное ощущение. Разговоры о духовное, необходимости избавления от греховных помыслов и действий – приводит, при такой непрофессиональной игре, к противоположенному желанию. Создаётся впечатление, что молодые актёры, задействованные в этой постановке, не стремятся прочувствовать свою роль, вдохнуть в неё жизнь, донести до зрителя всю глубину проблематики или душевных терзаний своего персонажа, а просто декларируют текст, как воцерковленные стендаперы.
Если вектором развития современного театра, пропагандируемый новым руководством театра, становится создание бездушного воцерковленного стендапа – это убьёт театр.
В заключении, почему-то вспомнилась фразу из спектакля «Антракт», хотя и не призываю ставить только классику: «Лучше бы поставил какую-нибудь «Чайку»!».