В прошлом сезоне в Трехпрудном переулке, в доме, где когда-то был самый первый клуб «О.Г.И.», открылся новенький театр. Точнее, не в самом доме открылся (это жилой дом), а в его подвале. Идеологов у этого театра несколько, все они драматурги, их лидеры — Елена Гремина и Михаил Угаров. Они же — руководители фестиваля молодой драматургии «Любимовка», проекта «Документальный театр» и соучредители фестиваля «Новая драма». Все это я перечисляю для того, чтобы было понятней: главный в этом театре, что на сцене, что за кулисами, — драматург. У него нет ни буфета, ни программок — зато есть программа. Этот самый маленький театр в Москве — пока что единственный из всех, кто понимает, чего он хочет. И точно знает, для чего он, собственно, открылся. Это театр документальной и социальной пьесы — «Театр.doc».

Так вот, в «Театр.doc» вышла премьера. Вообще-то, премьеры здесь не редкость, но «Кислород» — особая премьера. Не потому, что это самый документальный или, допустим, самый социальный спектакль. Напротив, хотя Михаил Угаров и говорит о «Кислороде», что это первый спектакль, идеально вписавшийся в формат театра, документального в нем с гулькин нос. «Кислород» сочинил Иван Вырыпаев, родом из Иркутска, откуда в прошлом году он перевез в Москву весь свой театр числом в пять человек. Этот театр с похожим на манифест названием «Пространство игры» и в семинарах по документальному театру участвовал, и даже дебютировал в Москве «Снами», заявленными как стенограмма наркотического бреда, — но «Сны» опять же были не документальным спектаклем, а лично вырыпаевским, талантливым, медитативным, сновидческим потоком сознания. С «Кислородом», который поставил Виктор Рыжаков, примерно та же история. По жанру — это клубный концерт. Участвуют диджей, его вертушка, рекламный плакат вместо задника и двое артистов — сам Вырыпаев и рыжая Арина Маракулина. Диджей крутит Стинга или Portishead, артисты читают рэп, иногда пританцовывают, если устают, усаживаются на высокие стулья. Говорят и про 11 сентября, и про арабский мир, и про дымящиеся торфяники, по которым годы спустя можно будет датировать текст. Но документально зафиксирована в «Кислороде» не нынешняя общественная ситуация, а другое. Когда человеку двадцать восемь, поиск смысла жизни еще не кажется ему делом пустым и пафосным, и он отдается этому делу с пионерским задором. Но когда человеку двадцать восемь, у него уже накопился кое-какой скепсис, кое-какой, как правило, сумбурный опыт. И когда человеку двадцать восемь, этот житейский опыт хочется разложить по полкам. Такими полками Иван Вырыпаев сделал библейские десять заповедей. Сверив свой двадцативосьмилетний опыт с библейскими заповедями, Вырыпаев в ответ на Нагорную проповедь сочинил свою Нагорную отповедь. У нее есть сквозной сюжет — про Санька, который не слышал, когда говорили «Не убий», потому что был в плеере, и он пошел, взял лопату и убил жену. Потому что в жене не было кислорода, а кислородом была рыжая девушка Саша, в сарафане и сандалиях, и потом Саша с Сашей лепили бабу из снега, который едва покрыл могилу зарубленной жены. «Не сотвори себе кумира» становится поводом поговорить об импотенции и совести, «Не судите да не судимы будете» — об амнезии, а «Не мечите бисер перед свиньями» — это про Родину.

Весь этот концерт про кислородных Сашу и Сашу ценен не новаторской своею наглостью, которая к лицу «Театр.doc», и не претензией на то, чтобы стать манифестом поколения — это в нем наименее симпатично. Ценность «Кислорода» — в очевидном таланте его автора. Таланте, который не разложишь по полочкам, хоть бы и библейских заповедей, который не принадлежит поколению, ни времени, ни документальному театру — одному Ивану Вырыпаеву.